своего правления «ежедневно упражнялся в стрельбе, пении, танцах, борьбе, игре на флейте, вирджинале и в сочинении песен, балетов и месс, которые часто пелись в его часовне, а затем и в других местах». Генрих действительно был очень предан музыке, хотя те из его сочинений, которые сохранились, по мнению некоторых критиков, так же слабы, как и следовало ожидать от королевского любителя. Он держал при дворе большое количество музыкантов. Инвентаризация в Вестминстерском дворце в 1542 году показывает удивительное количество музыкальных инструментов: там было двадцать переносных органов, разного размера и вида, четырнадцать «вирджиналов», предшественников клавесина, двух клавикордов и чего-то похожего на шарманку, описываемую как «один инструмент, который вращается колесом, из дерева, покрытого желтым лаком и окрашенного в синий цвет, с шестью круглыми серебряными пластинами, украшенными старинной работой из меди и позолоты». Было также двадцать пять лютней, одиннадцать альтов и семь гитерн, шестьдесят пять флейт, почти столько же кларнетов и пятнадцать шалмей. Шотландцы без удивления заметят, вспомнив Флодден[69] и Солуэй-Мосс[70], что наряду со всем этим количеством инструментов была всего одна волынка.
Обе дочери Генриха хорошо разбирались в музыке, и во времена Елизаветы Англия лидировала в мире как в музыке, так и в поэзии. Берд[71], Морли[72], Джайлс Фарнэби[73], Орландо Гиббонс[74] и мадригалисты Уилкс[75] и Уилби[76] — всего лишь самые яркие звезды в галактике, которая после временного затмения под облаками германского влияния теперь снова сияет неослабевающим блеском. Музыка елизаветинских времен продолжала местные традиции и оставалась определенно английской, взяв от духа времени лишь столько формальности и хитрости, сколько было достаточно, чтобы сделать рисунок мелодий более ритмичным. Большая часть наших народных песен и деревенских танцев восходит ко временам Тюдоров и, должно быть, возникла спонтанно, почти без вмешательства композитора, в те дни, когда мужчинам и женщинам было естественно самовыражаться в песнях и танцах…
Глава V
Церковь
Ни в одной из сторон английской жизни изменения в эпоху Тюдоров не были столь очевидны, как в религии. Но здесь изменение было не в сторону симметрии. Напротив, в начале периода мы видим нацию, поклоняющуюся по канонам и исповедующую веру, практически идентичную вере их предков много веков назад, и всем соседним странам Западной Европы под господством Рима. В конце периода мы видим государственную церковь, состоящую из нескольких партий, расходящихся друг с другом в вопросах верований и обрядов и объединенных только враждебностью к тем, кто все еще поддерживал римскую веру. Римская церковь, претендующая на титул католической или универсальной, в самом реальном историческом смысле выступала за союз, Реформатская церковь уже одним своим обычно применяемым к ней титулом показывала, что она стоит за разъединение, а сущностью протеста являются разногласия. Реформация, по сути, расколола западное христианство на две основные части, причем группа протестантов почти неизбежно, из-за различий течений, впоследствии должна была расколоться еще больше. В Англии Реформация разделилась на три направления: (1) антипапское, одобренное подавляющим большинством нации; (2) антиклерикальное, поддерживаемое средним классом и многими дворянами; (3) доктринальное (или антисакраментальное), приветствуемое энергичным и быстро растущим меньшинством.
Кульминацией антипапской реформации стала личная ссора Генриха VIII с папой Климентом VII. Король, будучи не в состоянии убедить Папу расторгнуть его брак с Екатериной Арагонской, и будучи в равной степени неспособен расторгнуть этот брак как-либо еще, пока Папа являлся главой церкви Англии, сверг власть Римской церкви, объявил себя Верховным главой церкви в Англии и добился развода, который совершил архиепископ Кентерберийский. Эта страна никогда не питала большой любви к папам, большинство из которых смотрело на нее просто как на источник обогащения для себя и своих друзей, папство часто находилось в руках величайших негодяев, которых породил итальянский Ренессанс, а папский двор стал синонимом коррупции и вымогательства. Такие злоупотребления, как продажа «индульгенций», оскорбляли самых вдумчивых верующих. Узурпация Генриха не имела очевидных последствий, кроме утечки определенной суммы денег из карманов Папы в английские карманы короля. Похоже, миряне не возражали против этого изменения. Духовенство, которое, естественно, больше заботилось о единстве христианского мира и о положении Папы как прямого преемника святого Петра, возмутилось нововведением, но по большей части мрачно приняло верховенство Генриха, успокаивая свою совесть формулой: «насколько позволяют законы Христовы». В результате на официальном языке Папу низвели до ранга простого Римского епископа и объявили не обладающим большей властью, чем любой другой епископ, хотя на самом деле он продолжал управлять Церковью во всей Западной Европе, кроме этого острова и некоторых частей Германии. Наиболее агрессивные реформаторы обычно называли его Антихристом или еще как-то столь же невежливо. Однако его верховенство было реальным фактом, а учение и ритуалы английской церкви в будущем регулировались суверенами или их представителями. Даже временное восстановление папской власти в царствование Марии могло быть вызвано только осуществлением того верховенства, от которого она так стремилась отказаться. И все же последним ударом, окончательно отделившим Англию от Рима, стала папская булла об отлучении от церкви Елизаветы и ее подданных.
Существование многих антиклерикальных и особенно антимонашеских настроений в Англии до эпохи Тюдоров очевидно и естественно. Духовенство в совокупности обладало огромным богатством и поразительными привилегиями, которые не могли не вызывать зависти и могли быть оправданы только в том случае, если их обладатели поддерживали высокий моральный и интеллектуальный уровень. О том, что в XV веке большая часть духовенства прискорбно отставала от любого подобного стандарта, свидетельствуют постоянные жалобы на их невежество, лень и безнравственность со стороны епископов и других вполне ортодоксальных критиков, таких как ректор Университета Оксфорда Томас Гаскойн[77]. Если в течение первых тридцати лет правления Тюдоров что-то и изменилось, то лишь в очень незначительной степени, поскольку кардинал Вулси, настоятель Колет и сэр Томас Мор единодушно осуждают невежество духовенства и сокрушаются о вручении священных орденов недостойным кандидатам. Более того, в 1490 году аббатство Сент-Олбанс, один из величайших монастырей королевства, оказалось в шокирующем положении безнравственности и беспорядка, в том же году Папа Иннокентий VIII приказал архиепископу Мортону выяснить условия домов цистерцианцев и других привилегированных орденов, где, как говорили, царила большая распущенность.
Ожесточенное отношение к духовенству проявилось в 1514 году, когда лондонского портного-купца Ричарда Ханна, поссорившегося с настоятелем, арестовали за ересь и бросили в тюрьму, где позже нашли повешенным. Хотя вполне вероятно, что он покончил жизнь самоубийством, присяжные коронера обвинили в убийстве епископа и двух других лиц, после чего епископу пришлось обратиться к королю с просьбой о беспристрастном судебном
