он свяжется с адвокатом, чтобы помочь Кате.
Комментарии становились всё злее, всё агрессивнее. Появились люди, которые рассказывали, что тоже сталкивались с хамством со стороны Оливии, что она уволила их родственников, что в компании «атмосфера ада». Кто-то угрожал бойкотом продукции компании. Кто-то писал, что уйдёт с работы сам, если Оливию не уволят.
Мы не могли оторваться от экранов. Это был не просто скандал. Это была лавина. Она набирала скорость с каждой секундой, и остановить её теперь было невозможно.
— Ира, — позвала я, не отрывая взгляда от телефона, — что теперь будет?
— Я не знаю, — честно ответила она. Голос её был тихим, потерянным. — Но я знаю одно: Орлов уже точно видел это видео. Или ему уже показали. Это репутационный удар такой силы, что он не сможет его игнорировать. Он не любит, когда компания теряет лицо.
К шести вечера офис опустел — все спешили домой, чтобы скорее обсудить произошедшее в своих чатах. Мы с Ирой остались вдвоём в кабинете. Я сидела за столом и смотрела на пустой монитор. Тишина давила на уши.
Ира не выдержала первой.
— Лена, я позвоню ему, — сказала она.
— Кому? Роману?
— Нет, Орлову. У меня есть его номер. Я должна знать, что происходит. Мы не можем сидеть и ждать, пока лавина накроет всех нас… Кстати, ты видела — Оливия работала с Берестовским и раньше!..
Она набрала номер. Я смотрела, как она ждёт, как её пальцы сжимают телефон, как она кусает губу. Потом она заговорила. Я слышала только её голос:
— Иван Петрович, здравствуйте. Это Ирина из кадрового отдела... Да, я в курсе. Я хотела бы доложить ситуацию... Да, я знаю про Катю... Да, я уже видела видео... Я хочу подтвердить, что это правда... Да, она унижала её при всех... У нас есть аудиозапись... Да, я готова предоставить все документы... Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. До свидания.
Она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо было белым, как бумага, но глаза горели.
— Орлов в бешенстве, — сказала она. — Он уже звонил Роману. Он сказал, что компания теряет лицо. Инвесторы уже звонят с вопросами, HR-бренд уничтожен за один день. Катю уже цитируют в городских новостных каналах. Её видео переслали в крупные паблики. Он требует уволить Оливию завтра же. Чтобы это было оформлено быстро и тихо.
— А Катя? — спросила я. — Что с ней?
— Роман уже связался с ней, — сказала Ира. — Он извинился лично. Компания выплатит ей компенсацию морального ущерба. И если она захочет, она может вернуться на работу через месяц, когда всё успокоится. Катя согласилась.
— А Оливия? — спросила я.
— Ей уже сообщили, — сказала Ира. — Завтра она не придёт. Ей предложили написать заявление по соглашению сторон. Она согласилась. Понимает, что если будет сопротивляться, суд и публичные разбирательства уничтожат её репутацию окончательно.
— И она согласилась? — спросила я.
— Орлов сам с ней говорил, — ответила Ира. — Но то, что она подписала перевод беременной без согласия — это уже нарушение трудового кодекса. А то, что она публично унизила стажёрку — это нарушение этики и репутационные риски. Орлов сказал, что этого достаточно. Её имя больше никогда не будет работать в этой компании. И, скорее всего, в любых других тоже. С такой репутацией её никуда не возьмут.
Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось странное чувство. Это была победа. Но она была горькой. Мы добились того, чего хотели. Но цена оказалась высокой — Катя заплатила своими слезами, публичным унижением и публичной болью.
— Ира, — сказала я, — мы сделали это. Мы победили.
Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах слёзы.
— Мы победили, — повторила она. — Но это была грязная игра. И я, знаешь... я не хочу никогда больше так воевать.
— Я тоже, — ответила я.
Ира встала, подошла к своему столу, открыла ноутбук и начала печатать. Пальцы её быстро бегали по клавиатуре, она не поднимала глаз от экрана.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Готовлю документы на увольнение Оливии Бордо, — сказала она. — Завтра утром я должна подать приказ. Роман сказал, что Оливия уже уведомлена, что завтра её не будет. В понедельник выйдет официальное заявление о том, что она покинула компанию по соглашению сторон.
Я смотрела, как её пальцы быстро набирают текст, и чувствовала странное спокойствие. Всё закончилось. Оливия уходит. Катя получит поддержку. Анна не пострадает. А мы — мы можем вздохнуть свободно.
— Я никогда не думала, что так будет, — тихо сказала я. — Я даже не думала, что мы сможем.
— Смогли, — улыбнулась Ира, не отрываясь от экрана. — Потому что мы были вместе. Ты и я.
— Спасибо! — тихо сказала я.
— Иди домой, — ответила подруга. — Завтра будет новый день. Без Оливии.
Я кивнула, взяла сумку, и вышла из офиса. На улице было тихо и прохладно. Вечерний воздух был свежим, и я вдохнула его полной грудью. Город уже зажигал огни — тысячи маленьких светлячков разгорались в темноте.
А я чувствовала, что внутри меня разливается что-то новое. Свобода. Надежда. Вера в то, что у нас всё получится.
Мы справились. Мы выдержали. Оливия понесла наказание. И… это было правильно!
Глава 13. Новости
Утро началось с тяжёлого предчувствия. Я проснулась за десять минут до будильника, лежала в темноте и смотрела в потолок. Внутри всё сжималось — не от страха, а от какой-то неопределённости. Вчера мы победили. Оливия должна была уйти. Но радости не было. Только пустота и странное ощущение, что что-то не так.
Я пришла на работу раньше обычного. В офисе было непривычно тихо — половина сотрудников ещё не пришла, а те, кто был, говорили шёпотом, поглядывая на кабинет Оливии. Дверь была открыта. Внутри никого не было. На столе — пусто. Ни компьютера, ни бумаг, ни личных вещей. Только кресло, отодвинутое от стола, и одинокая ручка на полу.
Она ушла. Не попрощалась, не собрала вещи при всех, не устроила сцену. Просто исчезла. Как будто её никогда не было.
Я села за свой стол и включила компьютер. Ира ещё не пришла. Я открыла почту — пусто. Ни писем от Романа, ни от Орлова, ни от кого-либо ещё. Тишина.
Ира появилась через полчаса. Она выглядела уставшей, но спокойной. Мы обменялись взглядами, и она кивнула — молча, без слов. Всё кончено. Оливия больше не вернётся.
А потом зазвонил внутренний телефон.
— Лена, зайдите ко мне, — голос Романа был холодным, сухим, без единой нотки тепла. — Немедленно.
Я почувствовала, как внутри
