стучали по стеклу, как чьи-то пальцы. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разливается пустота.
Я победила. Но победа оказалась горькой.
А потом я поняла, что меня гложет. Не только его слова. Не только защита Оливии. А то, что я всё ещё думала о нём. Что я всё ещё хотела его. Что между нами не было никаких обещаний — мы просто переспали. Один раз. Никаких «мы». Никаких планов на будущее. Просто ночь в отеле и утро с опозданием на работу. Я убеждала себя, что это была просто интрижка. Что я использовала его, как он использовал меня. Что это была месть мужу, а не что-то большее.
Но это было ложью.
Я вспоминала его руки на своей спине. Его губы на своей шее. Его голос, шепчущий моё имя. И понимала — я хочу этого снова. Хочу его. Не только тело. Не только страсть. Его самого. Его взгляд, его улыбку, его присутствие. Я хотела быть с ним. Несмотря на Оливию. Несмотря на то, что он всё ещё любил её. Несмотря на то, что он только что накричал на меня.
Я сжала кулаки и посмотрела в окно.
«Ты дура, Лена, — сказала я себе. — Ты влюбилась в человека, который не свободен. Который защищает ту, кто тебя уничтожала. Который видит в тебе только ночь, а не жизнь».
Но сердце не слушало. Сердце хотело его.
И я не знала, что с этим делать.
День тянулся, как резина. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор и не видела ни строчки. Перед глазами стоял Роман — его злое лицо, его слова, его боль. И Оливия. Его бывшая. Женщина, которую он всё ещё любил. Женщина, которую мы уничтожили.
Я пыталась работать. Открывала документы, отвечала на письма, но всё это казалось бессмысленным. Внутри меня шла война. Одна часть кричала: «Увольняйся! Прямо сейчас! Напиши заявление и уйди! Ты не можешь оставаться здесь, где он защищает её, где он видит в тебе только любовницу на один раз, где ты сама превратилась в человека, способного на такую жестокость».
Другая часть — тихая, упрямая, отчаянная — шептала: «Если ты уйдёшь, ты больше никогда его не увидишь. Никогда не почувствуешь его руки. Никогда не услышишь его голос. Никогда не увидишь, как он смотрит на тебя — даже если сейчас он смотрит с ненавистью. Ты не сможешь. Ты не выдержишь».
Я закрывала глаза и видела его. В караоке — когда он подошёл ко мне у бара. В машине — когда он поцеловал меня в первый раз. В отеле — когда он поднял меня на руки и сказал, что не зря ходит в качалку. В коридоре — когда он провёл рукой по моей спине, и я забыла, как дышать.
Я хотела его. Несмотря ни на что. Даже после того, как он накричал на меня. Даже после того, как признался, что любит другую.
— Лена, ты меня пугаешь, — сказала Ира, глядя на меня с тревогой. — Ты сидишь уже час и смотришь в одну точку. Что происходит?
— Я думаю об увольнении, — честно сказала я.
— Увольнение? — она отложила ручку. — С чего вдруг?
— Потому что я больше не могу здесь находиться. Он ненавидит меня. Он считает, что я чудовище. Он защищает её. А я... я не знаю, зачем я остаюсь.
— Ты остаёшься, потому что тебе нужны деньги, — резонно заметила Ира. — У тебя ипотека, муж-предатель, и если ты уйдёшь, ты останешься без средств.
— Я знаю, — я вздохнула. — Но каждый день видеть его лицо... знать, что он думает обо мне... это невыносимо.
Ира встала, подошла ко мне и присела на край стола.
— Послушай меня, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты сильная. Ты пережила измену мужа, унижения от Оливии, публичный скандал. Ты справилась. И если ты уйдёшь сейчас — ты позволишь ему победить. Ты позволишь ему думать, что он прав. Что ты — та, кто сломалась. А ты не сломалась. Ты просто устала.
— Но я не знаю, как смотреть ему в глаза, — прошептала я.
— А ты не смотри, — ответила Ира. — Работай. Делай своё дело. Он — твой начальник, не больше. А если он снова начнёт тебя обвинять — скажи, что ты действовала в рамках закона. И точка.
Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри немного отпускает.
— Ты права, — сказала я. — Я не уйду. По крайней мере, не сейчас.
— Умница, — Ира улыбнулась. — А теперь, уже конец рабочего дня. Незачем задерживаться! Иди домой. Отдохни. Выспись. Завтра будет новый день.
Я кивнула, собрала вещи и вышла из офиса. На улице было прохладно, и я шла пешком, пытаясь успокоиться. Домой идти не хотелось. Совсем не хотелось. Но идти было больше некуда.
Я вошла в квартиру в половине девятого. Руслан сидел на кухне с ноутбуком, как всегда. Перед ним стояла тарелка с остатками ужина — он поел без меня. Опять.
Я сняла пальто, повесила его на вешалку и прошла на кухню. Руслан даже не поднял головы.
— Ты где была? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— На работе, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна. — А ты где был? Опять до ночи?
Он поднял на меня глаза, и в них мелькнуло раздражение.
— У меня проект. Я говорил.
— Ты всегда говоришь «проект», — сказала я, и голос мой дрогнул. — Ты вечно задерживаешься. Ты никогда не бываешь дома. Ты не уделяешь мне времени. Ты вообще помнишь, что у тебя есть жена?
Он отложил ноутбук и посмотрел на меня внимательно.
— Ты чего разоралась? — спросил он холодно.
— Я не разоралась! — я почти кричала. — Я устала! Я устала быть одна! Я устала ждать тебя! Я устала притворяться, что всё хорошо! Ты изменяешь мне, даришь своей любовнице серьги, а мне даже не смотришь в глаза!
Он встал, и в его глазах вспыхнула злость.
— Опять ты про это? — он повысил голос. — Я же сказал, что это было один раз. Я больше с ней не общаюсь.
— Врёшь! — закричала я. — Ты врёшь мне в лицо! Я нашла серьги! Ты купил ей бриллианты! А мне — книгу!
Он замолчал. Смотрел на меня, и я видела, как он злится.
— Ладно, — сказал он тихо. — Хочешь развестись? Давай. Только учти: половину ипотеки и половину машины ты мне выплатишь. Это совместно нажитое имущество.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Я не могу, — прошептала я. — Ты знаешь, что я не могу.
— А мне
