дней, однако, всё поменялось. На первое место вышли минусы жизни вне стаи, и с каждым днём они всё сильней и сильней затмевали плюсы. Поразительно, но всего того, от чего я ощутил свободу, стало не хватать. Не хватало бесконечной атмосферы игры. Не хватало шуток и острых словесных уколов. Даже бесконечного давления на психику от обилия рядом дышащих жизнью и уверенностью женщин не хватало! Атмосфера в стае — поистине уникальна. Её не создашь никакими искусственными средствами. Не заменишь никакими суррогатами. Она как наркотик — затягивает и не отпускает. Раз попробовав, пропадёшь навсегда. Поэтому, оказавшись на выходе, я с видимым нетерпением уставился на раскинувшийся за входной мембраной сад.
Совсем забыл про местные правила! Катер же к дверям никто не пустит. Придётся девчонкам ножками топать до Цитадели. А они не спешили. Не удивлюсь, если решили не спеша прогуляться и насладиться открывающимися видами на флору тысяч и тысяч миров. Или это они специально? Решили повоспитывать показавшего зубки кота? Ну, бестии!
Но вот вдалеке показались знакомые облачённые в форму Экспансии фигурки. Они медленно приближались. О-очень медленно! Не знаю, как не сорвался к ним навстречу. Но не сорвался. Сохранил достоинство. Дождался. А потом стая обтекла меня, окружила, и стало не до чего. Все прошлые мысли показались неважными, глупыми, наивными. Они были здесь — и это главное. Ничего важнее в этом мире просто нет.
Я стоял, и смотрел в глаза подруг. Каждой из них — и всем вместе, хотя последнее и казалось невозможным. Ощущал их до боли знакомые поля. Легко касался рассыпавшихся по воздуху водопадов волос. Девочки сначала посматривали с настороженностью, но видя мою неприкрытую радость от воссоединения, которую просто невозможно сыграть, расслабились. Отдались на волю собственным ничуть не менее ярким эмоциональным порывам.
Вскоре молчаливое созерцание и ощущение друг друга на расстоянии перешло в своё неизбежное продолжение — в мягкие ласки. Мы гладили друг друга, касались друг друга, пропускали друг по другу разряды полей. «Как жаль, что у кошек такие слабые поля», — сама собой пришла запоздалая мысль. — «Будь они посильней, чувственная феерия была бы поистине беспредельной». Но чего нет, того нет. Зато было другое: яркие эмоции счастья от воссоединения. Не обошлось и без курьёза. Сайна, оказавшись прямо передо мной, вдруг накрыла ладонью с вмиг отросшими коготками мой пах:
— И кто всё это время кормил моего друга?
— Блондинки, — ответил, не задумываясь. В самом деле, что Ярослава, что Романа, что ещё несколько метиллий — были блондинками. Ну, ещё одна рыжая затесалась… — И одна рыжая.
— Рыжая, говоришь?.. — протянула кошка задумчиво. — У тебя должны быть только те снежки, которые в стае. Кто допустил чужачек до твоей тушки?
— Так получилось, — пожал плечами.
— Ещё скажи, что страдал от необходимости с ними спать! — фыркнула Милаха задорно, и остальные её поддержали. — Как сейчас это вижу: страдал и кончал… страдал и кончал… и снова страдал… и снова кончал!..
Тут уже валькирии больше не сдерживались. Они дружно грохнули — а потом столь же дружно принялись меня целовать. Только отлипала одна — как её место тут же занимала другая. Даже отдышаться не всегда удавалось! Меня натурально закружили в каком-то чувственном водовороте! Поцелуй. Разворот. Новый поцелуй. Новый разворот. Вцепившиеся в предплечья когти распалившихся кошек разворачивали рывками, ничуть не заботясь о моём вестибулярном аппарате и о сохранности моей тушки. Знали, чертовки, что я и не такую карусель выдержу!
— Ну-ну, сёстры, пойдёмте уже внутрь, — протянул я, с превеликим трудом высвобождаясь из кошачьего водоворота.
— Что, кот, изголодался? — с ноткой участливости поинтересовалась Мисель.
— Да.
— Всё же не дорабатывает та снежка… Я с неё спрошу, так и знай! — выдала особое мнение Сайна, чем полностью дезавуировала собственное недавнее возмущение. Женщины! Да ещё и республиканские, то есть женщины в квадрате. То упрекает за использование несертифицированных стаей снежек, а то грозится этой самой снежке накостылять за плохую работу по моему ублажению — пойми их потом!
Дальше была дорога по коридорам и лифтам Цитадели. Дорога казалась бесконечной, а счёт времени я потерял едва ли не за первым же поворотом. Сначала всё начиналось вполне пристойно. Стая развернулась привычным вогнутым полукругом, и так и шла, пока острия полумесяца не начали… сходиться. Разумеется, ничего подобного в стайное построение изначально не закладывалось. Кошки сами это придумали. Мне же, идущему по центру, ничего не оставалось, кроме как натолкнуться на возникшую прямо по ходу движения Милену. Натолкнуться и притянуть к её себе. Самозабвенный поцелуй выбил ошмётки мыслей из головы и окончательно перевёл мыслительные процессы в нижнюю «полусферу».
Осознание вернулось рывком. Я вновь шёл в привычном строю, на своём обычном месте. Вскоре, однако, всё повторилось — с тем лишь отличием, что вместо Милены передо мной оказалась Тиш. Затем настала очередь Викеры, Мисель, Сайны… Одним словом, все кошки отметились. И если каждая из них получила всего по одному, пусть и крайне горячему, поцелую, меня самого от их близости уже натурально потряхивало. Не знаю, как не накинулся на ту же Ди, которая додумалась в дополнение к поцелую эротично потереться о низ живота своим бедром.
Проходящие мимо орденки смотрели на наши игрища сквозь пальцы. В смысле, буквально, то и дело изображая фейспалм и отворачиваясь в притворном недоумении. В самом деле, кроме нашей стаи других валькирий здесь не наблюдалось. Мечницам было от чего недоумевать, а уж то, на что реагировать, мы поставляли в товарных количествах — стайные игрища вообще являлись в Республике притчей во языцех. Однако лезть к нам орденки не спешили. Если стая находится в Цитадели, сомнений, что она здесь не просто так, ни у кого не возникало.
Когда мы ввалились в комнату, я, да и кое-кто из сестёр, уже натурально рычали от возбуждения. От немедленного перехода в горизонтальную плоскость кошек отвлекло ошеломление. Целая толпа разгорячённых девчонок едва уместилась в совмещённой с тренировочной зоной гостиной. Валькирии принялись деловито осматриваться. Кошки залезли буквально в каждую щель орденской квартирки, после чего Сайна, как раз вернувшаяся после инспекции спальной зоны, подвела неутешительный итог:
— Не думала, что в Ордене такие скряги.
— Ну почему сразу скряги? — не согласилась Милена, однако вместо защиты мечниц похоронила их ещё глубже: — Просто это келья.
— Келья? Насколько знаю, келья — это комната в религиозном сооружении, где молятся. Орденки не молятся, — нахмурилась Рита.
— У нас другая культура, сестра. Келья нужна орденкам, чтобы встречаться с мечниками.
Кошки зафыркали. Они отлично понимали, что Старшая высказалась предельно корректно, не желая оскорблять чувства
