не получишь, – сказала я, заставляя голос звучать твердо. – Я не стану рисковать. Даже с картами. Пожалуйста, капитан. Я не могу.
После тяжелой паузы – его взгляд слишком долго задерживался на моем лице – Рэйвин прочистил горло.
– Что ж, хорошо. Вы ведь не будете возражать, если я сам ею воспользуюсь?
Свет коридора залил темную комнату, когда я открыла дверь. Я повернулась, собираясь следовать за Рэйвином, но он внезапно исчез – растворился в воздухе.
Широко раскрыв глаза, я вскрикнула.
С того места, где стоял капитан дестриэров, раздался слабый смех.
– Как… Вы все еще…
– Прямо здесь, – подтвердил Рэйвин, заставив меня подпрыгнуть.
Я протянула руку, ничего не ожидая. Но мои пальцы столкнулись с шелком его туники, упершись в подтянутые мышцы живота капитана.
Я тут же отдернула руку.
– Верно. Эм-м, простите.
– Лучше, чтобы меня не видели, – пояснил он. – Предполагается, что сегодня вечером я должен присматривать за толпой. Вы можете видеть карту?
Пурпурный свет плыл, казалось, сам по себе – словно аметистовая фея на ветру.
– Да.
– Хорошо. Теперь поднимите свою челюсть с пола и следуйте за мной.
– Карты Провидения, – пробормотала я, следуя за пурпурным и бордовым огоньком через Стоун. Потребовалось всего три прикосновения, чтобы Карта Зеркала сработала. И хотя моя собственная способность поглощать Карты Провидения побуждала меня испытывать ужас от близости любой из них, я не могла не почувствовать толику восхищения таящейся в них силой.
Но я не подпитывала это восхищение. Пусть лучше оно голодает, зная, что больше никогда в жизни я не прикоснусь ни к одной Карте Провидения.
Голос Кошмара эхом отдавался в моем сознании.
«Даром ничего не получишь, – пробормотал он. – Безопасность нигде не ждет. К магии любовь испытаешь, но и ненависть следом придет. За все цену назначают. Тебя находят, но вновь теряют. К магии любовь испытаешь, но и…»
«Можешь просто перестать? – огрызнулась я. – Хоть на одну ночь, на одну треклятую ночь, можем дать «Старой Книге Ольх» отдохнуть?»
Но мое разочарование, похоже, лишь обрадовало его, и следующие несколько минут, пока я тащилась за Рэйвином Ю по замку, смех Кошмара не утихал.
Когда мы достигли нижней площадки главной лестницы, я услышала шум большого зала. Пурпурный свет покачивался в воздухе, затем резко остановился.
Я налетела на Рэйвина, ударившись лицом о его лопатку.
– Что вы…
– Элспет, – раздался голос.
Я слишком хорошо его знала – холодный, надменный голос Нериум.
Внутри у меня все сжалось, и каждый стук ее туфель забивал гвоздь в мой гроб.
– Нериум, – произнесла я, потирая нос, осознавая, что вижу мачеху сквозь невидимое тело Рэйвина. – Как тебе Равноденствие?
– Очень хорошо, – сказала она, подойдя ближе, вынудив Рэйвина покинуть пространство между нами, теперь его карта светилась рядом со мной. Голос мачехи стал устрашающе мягким: – Пока я не увидела, как ты покидаешь королевский стол с Рэйвином Ю.
– Он просто сопровождал меня…
– Оставь оправдания при себе, – перебила она, понизив голос, когда Уэйленд Пайн с тремя дочерьми прошли мимо нас. – Мне все равно, с кем ты запятнаешь свою репутацию, глупая девица, – продолжила мачеха. – Пока это не капитан дестриэров. Ты хоть представляешь, что может случиться с нами, если он, – она огляделась, сощурив голубые глаза, – узнает, какая ты на самом деле?
Я медленно выдохнула.
– И какая же я, Нериум?
Она еще сильнее прищурилась.
– Такая же, как твоя мать. Странная, лихорадочная, – прошептала она сквозь зубы. – Зараженная.
Никогда не слышала, чтобы она произносила это слово. Нериум не осмеливалась, не при моем отце. Но королевское вино придало ей храбрости, высвободив скрытую ненависть ко мне, которую она так долго сдерживала.
Ее ненависть жгла, но не пугала. Даже наоборот, я почувствовала небольшое облегчение: завеса между нами наконец-то спала. Но Нериум упомянула мою мать. И за это ей не уйти невредимой. Слишком долго я позволяла принимать свое молчание за слабость.
– Неважно, кем была моя мама или кем являюсь я. Всегда найдется тот, кто позаботится о таких, как мы, Нериум.
– Кто? Твой отец? – Ее смех прозвучал резко, желая задеть за живое. – Но он отослал тебя, моя дорогая. Твой отец отослал тебя. Как ты можешь быть уверена, что он вообще о тебе заботится?
Я прикусила щеку, жар прилил к лицу, поднявшись от шеи.
– Он сохраняет комнаты такими, какими их оставила она, Нериум. Вот почему не позволяет тебе переделывать дом семьи Спиндл. Отец сохраняет его в том виде, каким он был при жизни мамы. Он заказывает ирисы для гостиной. – Я стиснула челюсть, чтобы сдержать гневные слезы. – Не могу сказать, заботится он обо мне или нет. Но я уверена, что еще долго после нашей с тобой кончины, когда дом разрушится, возле него останутся только две вещи. Бересклет в центре двора, – сказала я, не отводя взгляда, – и рябина, которую отец высадил рядом с ним в день смерти моей матери.
Глаза Нериум помутнели. Губы образовали тонкую линию, руки сжались в кулаки. На мгновение я подумала, что она может меня ударить. Но мачеха ничего не сказала, полностью игнорируя меня.
Нериум развернулась и присоединилась к празднику так же стремительно, как покинула его до этого. Я смотрела ей вслед и старалась не замечать висевший неподалеку пурпурный огонек.
– Вы знакомы с моей мачехой, капитан? – прошептала я, остатки гнева собрались в единственную слезу, скользнувшую по щеке. – Очаровательная женщина.
Тот же мозолистый палец, что провел по моим костяшкам в комнате Рэйвина, поймал слезу на щеке и смахнул ее. Через мгновение прикосновение исчезло. Возле моего уха раздался голос капитана:
– Идем.
Коридоры под лестницей были плохо освещены. Только свет от карт Рэйвина не давал мне споткнуться. Я не понимала, как он ориентируется в темноте. Возможно, просто привык к этому пути.
Я узнала дорогу как раз перед тем, как мы добрались до двери с оленями – той самой комнаты, которую покинули всего несколько часов назад. Мгновение спустя я подпрыгнула, пораженная внезапным появлением капитана дестриэров рядом со мной.
– Вы прекрасно справились, – сказал он, глядя на меня. – С вашей мачехой.
Я провела рукой по лицу.
– Мы с ней не ладим.
– Она всегда разговаривает с вами в подобной манере?
– Если вообще разговаривает. Хотя, полагаю, она бы выбирала слова более тщательно, если бы знала, что мы не одни.
Рэйвин убрал Карту Зеркала в карман, ее пурпурный свет присоединился к бордовому свечению Кошмара.
– Мне следует предупредить вас, – сказал капитан, кивнув на дверь. – Там тоже не ждите ничего приятного.
– Что вы имеете в
