Нелл отложила бесполезную книгу и включила телевизор, надеясь, что его мирное тихое бурчание поможет отвлечься или хотя бы задремать. Но воспоминания и переживания не сдавались.
Она узнала о беременности спустя две недели после того, как вернулась домой. Сделала тест, другой, третий, потом несколько дней ходила сама не своя, все еще отрицая очевидное. Всегда она презирала в людях стремление спрятать голову в песок, склонность отрицать существование проблемы вместо того, чтобы решать ее. Считала это первым признаком трусости и слабоволия. Оказалось, она сама всем трусихам трусиха!
Осознание того, что все всерьез и навсегда, пришло внезапно. В своем нежелании верить в очевидное Нелл легкомысленно записалась на рентген зубов. Сидя в приемной в ожидании своей очереди, она бездумно листала журнал светских сплетен и наткнулась на фоторепортаж с какого-то очередного благотворительного аукциона в Нью-Йорке. На снимках, как это водится, красовались знаменитости. И вдруг на одной из фотографий Нелл увидела Луиса — он единственный не улыбался на камеру, но все равно выглядел самым ярким, самым успешным и самым привлекательным из всех героев сюжета. Рука его покоилась на тонкой талии молоденькой и хорошенькой обладательницы «Оскара».
Оскароносная красавица смотрела на спутника с нескрываемым обожанием и восхищением. Конечно она актриса и может сыграть при необходимости все что угодно, но возможно ли сыграть такое?
Когда Нелл разглядывала фотографию, на нее словно снизошло откровение. Вообще-то, когда женщина понимает, что по-настоящему любит мужчину чьего ребенка носит в своем чреве, это обычно чудо, счастье, сказка и праздник. Но не для Нелл и не в тех обстоятельствах, в которых она оказалась. Но несчастная влюбленная поняла еще одну вещь: она хочет родить этого ребенка! Его ребенка!
Разрыдавшись и размазывая слезы по щекам, она подошла к администратору и отменила запись:
— Извините, но я не могу идти на рентген, я беременна.
Администратор уставилась на нее непонимающим взглядом. Видимо, нечасто ей встречались пациентки, которые резко беременели прямо в очереди на рентген. Тем более что клиника славилась своими специалистами, и попасть сюда на прием считалось большой удачей. Но все это в одночасье перестало волновать Нелл. У нее появился новый смысл в жизни.
И вот сейчас она сидела один на один с этим новым смыслом и без конца повторяла про себя, как мантру: «Мать-одиночка — это почетно. Мать-одиночка — это современно. Мать-одиночка — это независимость!»
В попытках отвлечься Нелл прибавила было немного звук телевизора и сказала себе:
— Ну что ты страдаешь? Неужели думаешь, что на вечеринке по поводу годовщины свадьбы твоего братца было бы интереснее?
Вечеринку устраивала сестра, и именно она решила, что за ребенком должна присмотреть Нелл, когда выяснилось, что няня не сможет прийти в этот день.
— Нелл с радостью посидит с малышом! — воскликнула она.
Нелл-то, конечно, всегда сидела с малышом с радостью, но на этот раз у нее в голове недовольно шевельнулась мысль: «Хоть бы меня спросила для приличия!» Однако вслух, конечно, своего раздражения не высказала и согласилась.
— Боже, Нелл, ты так нас всегда выручаешь, — прощебетала Кейт — жена брата. — Ты уверена? А то агентство пришлет замену.
— Брось, Кейт, не станешь же ты оставлять Стиви с совершенно незнакомым человеком! — вмешалась Клэр — сестра Нелл.
Кейт бросила на Нелл извиняющийся взгляд и попыталась возразить:
— Не хотелось бы, конечно, но все-таки Нелл тоже…
— Между прочим, если Нелл и пойдет, то будет единственной дамой без кавалера.
— Клэр, а я специально пригласила Оливера Лавдея, он новый партнер в компании…
Последняя новость окончательно убедила Нелл, что правильнее остаться с малышом.
Внезапный стук в дверь вывел ее из состояния грустной задумчивости. Она было хотела проигнорировать незваного гостя, но решила, что, если гость попался настойчивый, он непременно своим стуком разбудит Стиви, и тогда уж никому мало не покажется. Потому что Стиви был тих лишь во сне. Тих и прекрасен, как ангелочек. В бодрствующем же состоянии он отличался бурным нравом, и у Нелл ушло в тот вечер добрых полчаса, чтобы угомонить его и уложить в постель. И даже после этого нужно было сидеть рядом, пока он окончательно не уснул, потому что каждый раз, когда малыш затихал и Нелл пыталась на цыпочках выйти из комнаты, он ударялся в рев.
Нелл решила не рисковать тихим вечером.
— Иду уже, иду, — пробормотала она, пытаясь поймать носком босой ноги домашний тапочек.
Она отперла замок, оставив накинутой цепочку, и приоткрыла дверь. Хотя дом ее брата располагался в районе столь благополучном, что самым страшным зарегистрированным там преступлением было воровство цветов с клумбы, брат, уходя, самым строгим образом проинструктировал Нелл по вопросам безопасности. Когда она имела неосторожность засмеяться, недовольно посмотрел на нее и торжественно призвал к бдительности, поскольку вверял в ее руки жизнь собственного сына. Так и сказал.
Когда из ночи к двери шагнула высокая темная фигура, Нелл пожалела, что брат не вверил ей в руки чего-нибудь посущественнее в плане самообороны. Мозг в срочном порядке стал посылать в конечности тревожные сигналы и команды хватать руки в ноги и бежать. Но ни руки, ни ноги слушаться не желали, они все вместе с хозяйкой пребывали в шоке и утратили способность действовать согласованно и в соответствии с приказами командования свыше. Все, что Нелл в итоге удалось, так это лишь на шаг отступить от двери, оступиться при этом и изящно спланировать на пол.
Увидев в глазах открывающей дверь Нелл выражение крайнего изумления, граничащего с ужасом, Луис вспомнил, что сам недавно пережил нечто похожее, когда прочитал ее письмо. Испанец непроизвольно сжал конверт, лежащий в кармане, и тут услышал глухой стук падающего тела.
— Нелл! Нелл, что с тобой?
Ругаясь по-испански, он просунул руку в дверь, пытаясь нащупать и снять цепочку. Кровь прилила к голове, но руки действовали спокойно.
При всем желании, даже если бы оно у нее было, Нелл не смогла бы откликнуться, столь велико было ее удивление. От неожиданности ее буквально парализовало. Так и покоилась она на полу, молча наблюдая за нежданным гостем.
А гость терялся в догадках, что же с ней приключилось. А вдруг она ушиблась? В голову стали лезть картины одна мрачнее другой, и он попытался унять некстати разыгравшееся воображение.
Наконец дверь распахнулась с жутким скрипом, достойным фильма ужасов. Луис стремительно шагнул в прихожую и чуть не грохнулся, наткнувшись на выполненную в стиле Викторианской эпохи подставку под зонтики.
