взлохмаченный, но уже привычно настороженный, огляделся и направился к нам.
— Скоро земля-то?
— Часа два, — вместо капитана ответил я. — Буди остальных, пусть собираются.
Шайтан кивнул и скрылся внизу, а я ещё немного постоял, глядя на серую пелену впереди. Что ждёт нас за ней? Правильно ли я представил себе место, куда мы плывём, опираясь исключительно на описания капитана с крайне подозрительным именем? Что ж, поживём — увидим.
Тортуга появилась перед нами внезапно. Вот буквально только что мы находились в однородном тумане, словно в киселе. И вдруг он расступился, и перед нами появился остров. Он был не слишком большой, но скалистый, с ещё более крутыми берегами, чем Бухта. Так что разношёрстные постройки лепились прямо на склонах, словно ласточкины гнёзда. А над всем этим организованным хаосом возвышалась старая, явно доставшаяся из какого-то мира-донора, крепость с облупившимися стенами и современными пулемётными гнёздами на башнях.
Она ничем, кроме каменной кладки, не походила на Замок, но в груди всё равно кольнуло болезненным воспоминанием про Ольгу.
Гавань Тортуги была забита судами. Тут были и лёгкие шлюпки, и серьёзные парусники, и даже пара закопчённых катеров с самодельной бронёй, которые вполне могли сойти за военные корабли в любой другой части Континента. Но основу всё-таки составляли именно парусники. Пиратские фрегаты и эскадры игроков, либо мечтавших о романтике плаваний под весёлым Роджером, либо волей случая нашедшие свою судьбу именно в море.
У пирсов сновали люди. В основном мужики в смотревшемся дико на фоне деревянных кораблей и белоснежных парусов разномастном камуфляже и с современным оружием — оно здесь, как и во всём остальном Континенте, было такой же частью гардероба, как штаны или куртка. Женщин тоже хватало, и выглядели они не менее сурово. Но зато более, так сказать, эффектно — щеголяли либо в старинных платьях с корсетами, либо предпочитали одеваться в духе Барракуды, подчёркивая свою принадлежность морю и палубе корабля.
— Ничего себе помойка! — раздался за спиной голос проснувшейся Ани. — И это они называют пиратским раем? Да тут воняет хуже, чем внутри дохлого, провалявшегося неделю на солнце кита.
— Зато весело, — заметил Шайтан, оглядываясь по сторонам с выражением человека, который видел места и похуже. — Посмотри, сколько тут всего интересного. Есть своя… кхм… современно-флибустьерская эстетика.
— Эстетика? — фыркнула Аня. — Ты про местных уродов с обрезами или про местных же шлюх в корсетах?
— Аня! — сквозь зубы процедил я, останавливая девочку, недвусмысленно нарывавшуюся на конфликт. — Прекрати!
Шпилька, появившаяся на палубе последней и, как обычно, вместе с Лаймой, предпочла промолчать, но её глаза цепко сканировали открывающуюся панораму. Овчарка, прижавшись к ноге хозяйки, тоже внимательно принюхивалась к новым запахам.
«Морской змей», прокравшись между чужих бортов, пришвартовался к одному из свободных пирсов. Каюк, убедившись, что швартовы надёжны, повернулся к нам:
— Всё, креветки, брысь с корабля. Если что понадобится — «Змей» будет тут, ему всё равно ремонт нужен. Да обе эскадры — и наша, и Альбатроса, — тут надолго застряли, так что не путайтесь под ногами. Найдите гостиницу, заселитесь. Барракуда, как освободится, сама вас найдёт — если не сбежите на большую землю, конечно. Хотя кто вас в здравом уме на борт возьмёт.
Каюк хохотнул собственной шутке, для меня прозвучавшей скорее как приглашение дать ему по морде. Но я сдержался.
— Если понадоблюсь я — ищите в таверне «Рваный парус». Там, впрочем, вы почти всех наших можете найти. Или выяснить, где поискать ещё.
— А где сама Барракуда? И Альбатрос? — поинтересовался я.
— Дело делают, — бросил Каюк. — Но если ты про корабли, то вон там флагманы.
Он ткнул пальцем вправо, и я увидел у дальних причалов ещё два потрёпанных парусника, швартующихся одновременно. Названия на бортах прочитать не смог, но место, на всякий случай, запомнил.
Хоть корабли ещё только швартовались, на пирсах уже кипела работа — кто-то тащил доски и такелаж, кто-то готовил швартовые концы. В общем, работа кипела.
Мы сошли на берег. Деревянный пирс, собранный из тёмных, напитанных влагой и солью досок, под ногами ощутимо покачивался, скрипел и прогибался. Особенно подо мной.
— Орк, смотри не искупайся, — хихикнула Анютка.
— Но ты же меня не бросишь? — попытался отшутиться я.
Но Аня многозначительно посмотрела на Шпильку и вредненьким голосом выдала:
— Тут есть помощники получше меня.
Шпилька в который уже раз проявила терпение и сделала вид, что она слепоглухонемая от рождения.
Порт жил своей обычной жизнью. Рыбаки занимались сетями, разгрузкой и погрузкой улова, грузчики таскали грузы, матросы драили палубы. Воняло здесь действительно специфически настолько, что анюткина ассоциация с дохлым китом показалась довольно точной. Не, ну а с чем ещё должна ассоциироваться смесь вони от тухлой рыбы, дешёвого самогона, пороха и немытых тел.
Но люди, деловито сновавшие мимо, чувствовали себя вполне комфортно. Но если так разобраться, в Улье на кластерах воняло не лучше, и ничего — все, кто сумел выжить, привыкали.
— Куда двинем? — спросил я, останавливаясь и оглядываясь.
— Я есть хочу, — тут же отозвалась Аня. — Меня на грёбаном корыте сегодня не кормили, у меня шкала сытости И если эта дыра не предложит ничего, кроме вонючей требухи, я лично подожгу здесь всё к чертям собачьим.
Лайма недобро покосилась на девочку и демонстративно приподняла губу, обнажив внушительные клыки.
— Ты всегда такая… жизнерадостная? — не удержался Шайтан.
— Только когда голодная, — огрызнулась азиатка. — А я голодная всегда. Быстрый обмен веществ, ни грамма лишнего жира, знаешь ли.
Шпилька едва заметно усмехнулась, но промолчала, и мы двинулись вглубь припортового района в поисках забегаловки, где сможем поесть по приемлемой цене и при этом не травануться.
Глава 21
Узкие, кривые улочки, никогда не знавшие не то что асфальта, но даже щебня, петляли между домами, привычно собранными из того, что нашлось под рукой: разномастных досок, панорамных и не очень стеклопакетов, профлистов и вездесущих морских контейнеров. При этом владелец каждого строения на свой лад старался подчеркнуть принадлежность к морской вольной братии, и потому то тут, то там на глаза попадался то кое-как намалёванный краской череп в широкополой шляпе, то скрещённые сабли, то какое-нибудь ржавое мачете, закреплённое над входом. Улочки то и дело упирались в тупики или выводили на крохотные замусоренные площади, где местные барыги раскладывали прямо на земле свой товар.
