– тихо ответил парень. – Никуда я тебя не отдам. Ты поедешь со мной. Вероятно, они даже не будут меня искать какое-то время.
После ряда безумных дней, тревожной ночи, полной опасностей и сюрреалистичных событий, Дэн ощущал себя вымотанным донельзя.
Он думал наведаться к профессору, потому что его преследовало чувство какого-то неоконченного дела, но усталость победила, и он решил заехать домой и немного отдохнуть.
Гермес вез его, петляя по петербургским улочкам, удивительно точно ориентируясь для существа, у которого глаза были только по бокам.
– Кто следит за дорогой глазами, тот позорит лик своего отца, – заявил ему самокат ни с того ни с сего. – Не глазами следит за дорогой Гермес, но колеса и сердца ведут его к цели.
Дэну эта цитата показалась исковерканной и смутно знакомой, как и все, что говорил и делал Гермес, но он был сейчас слишком утомлен, чтобы вспомнить автора.
Может быть, поэтому прохожие, двигавшиеся навстречу, казались Дэну чересчур хмурыми и серьезными. Одни зевали, другие как-то тревожно оглядывались по сторонам.
– Послушай, командир, – обратился к нему Гермес, перестав насвистывать. – А что в итоге случилось с той тенью, что вы затащили в свой мир?
Дэн заметил знакомый перекресток, дом уже был близко. Ему не хотелось ничего рассказывать.
– Мы… – рассеянно начал он. – Мы закинули ее обратно этой ночью.
Скрип тормозов. Дэн почувствовал, что летит над тротуаром. Он успел выставить руки, худо-бедно сгруппировался, но удара о землю все равно было не избежать. Асфальт, мокрый и шершавый, как наждак, ринулся навстречу. Парень стер в кровь ладони, порвал джинсы и, сморщившись от боли, скрючился посреди улицы.
– Гермес, скотина… – простонал он. – За что?!
– Вы закинули тень обратно? – растерянным, так не шедшим нраву Гермеса голосом отозвался самокат. – Что вы натворили…
Хотя руки и колени Дэна саднили, он разом забыл о боли, услышав, как переменился его новый друг.
Студент вскочил с земли.
– Ты о чем?
Гермес молчал. То ли напуганный чем-то, то ли потрясенный.
– Да о чем ты, говори, железяка! – не выдержал Дэн.
– Вы развязали злу руки… – задыхаясь, проговорил Гермес. – Да вы же, вы же сами на блюдечке принесли ему бомбу, которая уничтожит ваш мир. Ваш, а сначала наш.
Дэн недоверчиво мотнул головой.
– Что? Почему? Бред какой-то. Да он же там, где был, он ничего не может сделать!
Парень сел на корточки и в упор посмотрел в округлившийся глаз самоката с крохотным, сжавшимся от ужаса зрачком.
– Он уже делает, – прошептал самокат. – Посмотри вокруг, командир. Видишь всех этих людей? Этой ночью им снился кошмар, самый жуткий, который они только могли вообразить. Это работа тени. В следующую ночь они уже не смогут уснуть. А те, кто уснет, или помрет от страха, или тоже начнет страдать бессонницей. Вы во внешнем мире существа нежные, вам без попадания в наш, срединный, долго не протянуть. Сколько вы там можете продержаться без сна?
– Не больше пяти дней, – с трудом выговорил Дэн. – А у некоторых уже после трех начинаются необратимые изменения в психике, галлюцинации.
– Без срединного мира, мира духовного, вы не заряжаетесь, как те несчастные железки, которых я хотел освободить. Отсчет пошел.
По телу Дэна прокатилась дрожь. Так вот почему люди выглядели такими изможденными! Теперь он вспоминал, что и разносчики еды, и директор, и Горгона, и даже полицейские казались сегодня совершенно вымотанными. И, возможно, дело было не столько в пропавших самокатах, сколько в ужасах, которые они видели ночью.
Но почему тогда он сам не видел кошмаров?
– Тебе просто повезло, – объяснил Гермес. – Вовремя успел сбежать. Усни ты сейчас, и уже никогда бы не вернулся. Но это вопрос времени. Тень знает, что ты не сможешь не спать. Так что, все еще хочешь на боковую?
Дэн стоял посреди улицы, растерянный и разбитый морально и физически.
– Едем к профессору, – глухо произнес он.
Глава двенадцатая
Тайны
Дэн долго и настойчиво звонил в дверь, но Нестор не открывал. Потом студент стучал и даже пытался вломиться внутрь, со всей силы напирая на ручку.
Наконец из глубины холла зазвучали мягкие шаги. К слову, несмотря на свой вес и габариты, профессор перемещался по дому на удивление тихо, словно бы ходил на носочках.
Дверь открылась, и в проеме показалось мятое и слегка припухшее лицо Нестора.
– Дэн… Ты так быстро вернулся. Впрочем, это хорошо… Ух, как раскалывается голова. Слушай, я видел отвратительный сон…
Он оставил дверь открытой и прошел внутрь, впуская Дэна с самокатом.
Потом профессор замер, и глаза его округлились.
– Сон был просто кошмарным… – пробормотал он и вдруг схватился за живот, позеленел и бросился к небольшой раковинке, оставшейся в углу еще с тех недавних пор, когда холл служил псевдопарикмахерской.
– Кстати, – сказал Дэн, слушая жуткие позывы. – В раковину это лучше не делать. Поверьте мне…
Профессор был слишком занят, чтобы отвечать. Затем он включил воду и умылся. Потом медленно распрямился. Цвет его лица из зеленого стал молочно-белым. Взгляд все еще оставался мутным.
– Благодарю за заботу. Так что тебя привело… И… Ты что, опять выкрал самокат?
– Я не выкрал, профессор. – Дэн закатил глаза. – Не о том сейчас речь. Я, кажется, знаю, почему вы видели этот кошмар. Гермес рассказал.
Профессор приложил холодную руку ко лбу.
– Гермес? Древнегреческий бог? Покровитель путешественников, воров и торговцев? Тот, что летал в крылатых сандалиях?
– Да нет, профессор. Вы забыли? Это мой самокат…
Нестор выпучил глаза.
– Ах, да, прости. Я вспомнил, что он тебе очень дорог.
– Дорог? Серьезно? Эх, командир… – растрогался Гермес.
Профессор вставил в орбиту выпавшее пенсне и уставился на диковинного гостя.
– Теперь я, кажется, вспомнил. Ты еще отказывался меня везти.
– Конечно отказывался. Мне мое достоинство и грузоподъемность не позволяют идти на такие риски.
– Люди очень часто ошибаются насчет моего веса, – бесстрастно пояснил профессор. – Например, я увлекаюсь сумо. И легко могу сгруппироваться.
– Люди, может, и ошибаются, – парировал Гермес, косясь на Нестора. – Но я не человек. И задачку про гуся, который пытался изменить вес, вставая на одну лапу, в нашем мире тоже рассказывают…
– Хватит! – рявкнул на них Дэн. – Умоляю,
