присоединиться к нашему повстанческому движению? Не так ли?
– Что?! Гермес, я тебя попросил одну ночь переждать. Что ты удумал?!
Самокат не мог выпятить грудь, но он явно гордо распрямился.
– Революцию.
– Что?!
– Вижу, у тебя тугоухость, командир. Я сказал: революцию.
– Какую, к чертям, революцию?!
Самокат сделал многозначительную паузу.
– Нашего брата во внешнем мире бесконечно эксплуатируют. Колеси целый день под гнетом ног потребителей, по рытвинам и лужам. А на обед жалкая доза электричества. Сломался – и ты либо на свалке, либо в руках экзекуторов. Так не может продолжаться! Даешь свободу электробратьям!
Глаз Гермеса на руле грозно замерцал. Дэн закрыл лицо ладонями:
– Что ты порешь?!
– Я не порю. У меня нет рук, нет ножниц, и я не умею шить и пороть. Но совершать перевороты – дело всей моей жизни.
– Гермес, где самокаты? – ледяным тоном спросил Дэн.
– Без обид, командир, но сначала ты должен пройти посвящение и доказать, что предан…
– Гермес! Из-за тебя меня посадят в тюрьму или психушку. Где самокаты, которые ты спер?!
Глаз на руле, не мигая, смотрел на Дэна.
– Они в том подвале, – прозвучал траурный голос.
– Замечательно, – угрюмо бухнул парень и шагнул в сторону двора. – А теперь мы вернем их эксплуататорам.
Самокат переехал Дэну дорогу.
– Только через мой труп.
– Ты ведь не серьезно? Это же железки, Гермес. Они не так умны, как ты.
Странно, но этот сомнительный комплимент подей- ствовал.
– Честно сказать, в том гараже было ужасно скучно, – пожаловался самокат. – Я им и песни пел, и загадки загадывал. А эти тупицы все молчат.
– Вот-вот, Гермес! – подыграл парень. – В нашем мире весь транспорт – всего лишь бездушные копии. Нет таких уникальных, как ты!
– Боже мой, – закатил печальный глаз самокат. – Я устроил восстание роботов.
– Поигрался и хватит, – примирительно раскрыл ладони Дэн. – Все, давай, показывай, куда ты их спрятал.
Гермес вздохнул и отвел Дэна к подвальчику под навесом, где тесными рядами стояло около тридцати самокатов.
– Гермес… – выдохнул Дэн. – Как ты вообще их сюда перетащил?
– Перетащил? – удивился Гермес. – Перетаскивают бездари с верхними конечностями, как у тебя. А я воспользовался даром убеждения.
– Я серьезно. Они же не понимают тебя!
– Это как сказать. Внутри них я ощутил некоторые импульсы, хм, самосознания.
– Ты хакнул электросамокаты, что ли?
– Вообще не понимаю, о чем ты. Я, скажем так, повлиял на их мировоззрение, изменил философскую концепцию, управляющую их непутевыми жизнями. И они послушно тронулись следом.
Дэн пощупал за руль близстоящий самокат.
– Ты их не сломал, надеюсь?
– В каком-то смысле они уже были сломаны… Эксплуататоры…
– Ну хватит! В срединном мире весь транспорт такой заумный?
– А? Ты выражаешься непонятно, командир. Сказать по правде, я пока не придумал, что нам с ними делать дальше и как кормить мое войско. Да и захватывать-то особо нечего, только новые самокаты. Может, у тебя будут свежие предложения?
Дэн важно покашлял в кулак, приосанился и сказал как можно строже:
– Воспользуйся-ка своим даром и верни их откуда взял. Понял? А не то отдам тебя Горгоне насовсем.
Самокат думал недолго. В подвале замерцали индикаторами его товарищи по революции. Вот только самостоятельно заехать наверх по лестнице они не могли.
Тихо поругиваясь и тайно надеясь, что никто его не видит из окон, Дэн вытащил тридцать самокатов наружу. Он вспотел и хотел пить. Дело осталось за малым – вернуть их на базу. Причем так, чтобы никто не заподозрил его в их исчезновении.
Дэн продумывал разные варианты: дождаться ночи и вернуть их по-тихому или победным маршем прокатиться днем по улицам города, плюнув на все. Ни тот ни другой вариант его не устраивал. Тогда он достал смартфон и, собравшись с духом, набрал номер.
Мария Ивановна Палкина, она же Горгона, взяла трубку сразу.
– Абрикосов, скажи, что это что-то крайне срочное. У нас тут дым коромыслом. Последний человек, с которым я сейчас хочу вести беседы, это ты.
– Я… Э-э-э, в общем, знаю, где самокаты. Не спрашивайте меня откуда, пожалуйста. Я нашел их случайно, в одном из дворов.
– Что?! Ты поиздеваться решил над больной женщиной?!
– Мария Ивановна, я вас не обманываю. Просто поверьте мне, прошу! А в ответ я скажу, где они.
– Абрикосов, ты это что, шантаж?
– Послушайте, – голос Дэна задрожал. – Это никакой не шантаж. Но я и не преступник, я их не крал, правда. Это… Это один мой знакомый. Я ему говорил: не твори дичь! А он все равно… Он не от мира сего. Понимаете? Ему бы в психушку… Мария Ивановна… Я вам доверился. Я звоню только вам. Просто поверьте мне, ладно?
На другом конце возникла долгая тишина.
– Гор… Мария Ивановна?
– Да.
– Вы замолчали.
– Заткнись, я думаю.
– Лады.
Он слушал, как поскрипывает кресло и гудит кондиционер, целую минуту.
– Пожалуй, на похитителя ты не похож, – сказала, наконец, она. – Я давно за тобой слежу…
– Вот спасибо, я…
– Не перебивай! И все-таки в последнее время, Абрикосов, ты меня напрягаешь. Какой-то стал скрытный, дерганый… Ну ладно, бог с тобой. Если я приеду и самокаты там, где ты говоришь, готова тебя пожалеть, заблудшая душа. Только исчезни.
– Исчезну.
– Оно и правильно. Я тебе ничего больше обещать не могу.
– Мария Ивановна.
– Что еще?
– Я должен признаться. Один из самокатов у меня украли еще пару дней назад. Это когда я сказался больным.
Снова долгая пауза.
– Вчера я привез вам другой, похожий на тот.
– Что ж ты не признался сразу, балбес? – на удивление спокойно ответила она. – Такое у нас не редкость.
– Да как-то страшно было. Но вот что я хочу сказать. Я возмещу его стоимость, обещаю. Правда, не сразу…
Горгона громко высморкалась.
– Вот что. Если тридцать спертых самокатов сейчас там, где ты говоришь. Я что-нибудь придумаю, чтобы на время забыть про один потерянный. Понял?
Дэн тяжело сглотнул. Закрыл глаза. А она не такая уж плохая тетка, эта Горгона.
– Понял.
– Так что? Говори адрес…
Он продиктовал. Повесил трубку.
– Значит, отдашь меня в психушку? – робко спросил революционер.
– Нет, Гермес,
