раскаленным. — Когда подействует? — пробормотал я, больше самому себе, но взгляд невольно метнулся к ворону. Тот лишь каркнул в ответ и прижался к ее руке, словно пытаясь согреть.
Ждать, сложа руки, было невыносимо. Я встал и снова направился к полкам. Надо усилить эффект. Где… А, вот. Большая бутыль с прозрачной жидкостью. Я откупорил ее — резкий, чистый запах ударил в нос. Спирт. Хороший, крепкий. Взял небольшую миску, перелил туда спирт и поставил на край печки, чтобы чуть подогреть. Тео снова взмахнул крыльями и оказался рядом, уставившись на меня своими слишком умными для птицы глазами. — Буду натирать твою хозяйку, — коротко объяснил я, снимая теплую миску. — Это усилит действие отвара.
Глава 22
Я стояла рядом с Кайлом. Прошел всего миг — и в лицо ударил слепящий свет. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то оказалась на улице.
Босые ноги утонули в ледяном снегу, холодный ветер обжигал кожу. Но пугал меня вовсе не холод.
В нос ударил знакомый, въедливый запах — гарь и пепел. Мой дом… Он горел!
Крик вырвался из горла сам собой. Я бросилась вперед, чувствуя, как снег царапает стопы. Каждая секунда длилась вечностью. Я должна была успеть! Но прямо перед домом, у самой двери, я упала.
И тут слух пронзил самый страшный звук. Мои коты… Они мяукали. Они просили, чтобы их спасли!
— Нет… Нет, нет, НЕТ! — Я рванулась к двери. Нужно спасти их! Остановить это! Но ноги будто вросли в землю, стали тяжелыми и чужими.
Из дома доносилось отчаянное мяуканье, карканье, топот копыт — тех, кто был мне дорог, тех, кто сгорал заживо. А я билась в невидимых путах, кричала, пыталась ползти и снова падала лицом в снег. Земля и холод цепко держали меня, не давая сделать ни шага. Я взывала к магии, но она не отвечала, она полностью покинула мое тело.
И я могла только кричать, бессильно плакать и выть от отчаяния.
Как вдруг все замерло. Застыло, словно безмолвная картина. Воцарилась тишина.
Чьи-то крепкие руки подхватили меня, словно тряпичную куклу, и прижали к груди. — Тише, милая, тише. Я с тобой, — прошептал над самым ухом знакомый, родной голос.
Я резко обернулась и увидела ее. — Бабушка… — только и смогла выдохнуть я, цепенея. — Родная моя, кровиночка, — она крепко обняла меня, и я вцепилась в ее платье, чувствуя под пальцами тепло кожи, боясь, что она вот-вот исчезнет. Она была здесь! Живая! Но под ладонью, прижатой к ее груди, не ощущалось привычного ритма. Там была пугающая, мертвая тишина. — Я… я умерла? — голос дрогнул.
Бабушка нежно взяла мое лицо в ладони, смахнув горячие слезы большими пальцами. — Нет, детка. Ты живешь. А я… мне нельзя было приходить. Но над тобой нависла туча, чернее ночи. Я должна тебя предупредить.
По спине пробежала ледяная волна. Я снова метнула взгляд на застывший, как картина, горящий дом. — Мой дом… Мои… — Это не настоящее. Это видение, — ее прикосновение успокаивало, но слова пугали. — Это будущее, Ярослава. Твое будущее.
Я вгляделась в ее лицо, отказываясь верить. И увидела, как по морщинкам у глаз скатились две блестящие слезинки. — Будущее? — прошептала я, чувствуя, как все внутри сжимается от ужаса. — Но так не должно быть! Вырвался у меня крик полный отчаяния.
— Ты впустила в свой дом незнакомца, милая. И накликала беду, — ее голос прозвучал строго, по-старому, как в детстве за проказы. Но слова… Я не понимала их. — Кайла? — Дракона, — отчетливо произнесла она и крепко схватила мою руку. — Этот огонь — его дыхание. Твоя погибель — его след. Он принесет тебе только пепел и смерть, Ярослава. Ты должна прогнать его. Пока не поздно.
Я отшатнулась, но ее пальцы крепко держали мою ладонь. — Не может этого быть! Он не такой! Он добрый… — Ты видишь будущее своими глазами! — в голосе бабушки прозвучала отчаянная настойчивость. Голос был таким родным и таким чужим одновременно. Слишком строгим… Слишком напуганным и требовательным!
— Я не понимаю! — закричала я, и ком отчаяния в горле разорвался слезами. — Объясни мне! Почему?!
Тишина вокруг дрогнула. Огонь снова зашевелился и жадно затрещал. Бабушка схватила меня за плечи, и ее взгляд, полный ужаса, вонзился в меня. Таким я видела его лишь однажды — в день, когда умерли родители.
— Я сказала больше, чем мне дозволено. Нарушила все запреты, чтобы спасти тебя, — ее слова стали быстрыми, прерывистыми. — Ты можешь все изменить! Поверь мне! Поверь голосу своей крови! Умоляю, спаси себя, пока есть время. Прогони его, Ярослава! Прогони навсегда!
Ее голос растворился в нарастающем гуле пламени, а силуэт стал таять в темноте. Я протянула руку, чтобы удержать ее, но пальцы сомкнулись на пустоте. Слепящая вспышка снова ударила в глаза.
Я вздрогнула и открыла их, задыхаясь, будто все это время не дышала. Над головой был знакомый потолок моей горницы. Тишина. Только бешеный стук сердца в висках и эхо бабушкиных слов, намертво впечатанных в сознание: «Он убьет тебя… Прогони его…Прогони его навсегда!»
Глава 23
Яся
Меня прижимали к лавке тяжелые одеяла и даже тулуп. Я пошевелилась, пытаясь сообразить, что происходит. Настоящее это или сон?
— Яся, ты проснулась, — раздался голос Кайла.
Рядом каркнул Тео. Я всмотрелась в умные глазки ворона. Он каркнул снова, склонил голову, будто недоумевая, почему я его не понимаю. На лоб легла теплая мужская рука — Кайл мягко заставил меня поднять глаза и встретиться с его взглядом, полным такой тревоги, что в груди что-то екнуло.
— Слава богам, жар отступил, — выдохнул он и на миг закрыл глаза. Когда вновь открыл, я прочла в них смесь страха, облегчения и чего то еще, теплого и щемящего, что заставило сердце биться чаще. — Я думал, я… — Он не договорил, лишь коснулся пальцами, убирая волосы со лба, и это прикосновение было таким бережным, будто я хрустальная статуэтка.
— Что… что случилось? — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле. Его близость, тепло его ладони на моей коже — все это смешивалось в один горячий клубок из ощущений.
— Ты потеряла сознание
