время, – он начал с набитым ртом, сделал такой огромный глоток игристого, что залил большую салфетку под подбородком, засмеялся, – в последнее время мне регулярно не удаётся поесть, как следует. Все время что-то мешает. Ты почему в замке не осталась? Ешь, Ми, хватит таращиться!
Как будто его что-то может смутить!
– Я не хочу. Не могу переварить твое общение с этой…, – я поискала слова, нашла, – с тварью. Какая она ужасная! Да и ты. И вы оба.
– Да забудь ты, – он легко махнул рукой, чудом не попав кружевами манжеты в соус.
На его длинных чутких пальцах я с изумлением заметила перстни. Пять, нет шесть штук. Я что-то все-таки пропустила. Левой рукой от отломил кусочек хлеба и отправил в рот. И тут украшения. Браслеты, кольца. Мистер Ламберт выглядел снова, как цыганский барон на ярмарке. На шее за воротом свежей рубахи между золотых с бронзулетками жирных картье я заметила стальную цепочку ошейника.
– Ты, когда так вырядится успел? – я удивилась.
– Когда ты на секундочку потеряла сознание, я был немного занят с мадам, – ухмыльнулся самодовольно Хью, показал глазами на большой хрустальный флакон с духами, стоявший тут же на столе от него по правую руку, – поэтому не мог привести тебя в чувства. А когда ты справилась сама, я уже отмывался от трудов. У твоего Эрика шикарная ванная комната! А уж гардероб! Мой прекрасный костюм сильно пострадал, спасая его драгоценную шкуру. Вот и пришлось нацепить обноски его высочества.
Болт, смеясь, позвенел карманами лилового бархатного камзола. Тонкое пение золота и плоское звяканье камней.
– Ты ограбил принца! – притворно возмутилась я.
– Ничего подобного. Он сам всучил мне шкатулку с цацками, – ржал довольно наглец, – еще и вторую вдогонку пытался!
– Да он себя вспомнить не мог, когда очнулся! – я рассердилась наглому вранью.
– Ну тебя-то он вспомнил, – тут же парировал Хью. И его улыбка заледенела. – Тебе, кстати, не идет пурпурный цвет. Кожа выглядит зеленой.
Я уставилась на Хью. Что это было? Ревность? У кого?! У мсье Ламберта, заслуженного соблазнителя всех времен и народов?
– Благодарю за комплимент, – ответила я, лучезарно улыбаясь.
Я была согласна с хамом на все сто. Платье отвратительное.
– Почему не осталась с ним во дворце? Уговаривал тебя душка Эрик зачетно. Обещал уважение, любовь, горы златые! Только что на коленках не ползал, – гнул свое Болт.
Вернулся к еде. Грыз печеных перепелок с хрустом. Поливал их соусом провансаль и закусывал деревенским картофелем в жирной блестящей сметане. Бросал следом в пасть крошечные корнишоны вперемешку с сыроежками и жмурился довольно. Хлебал сладкое игристое, словно газировку.
Я, забывшись, протянула руку к широкому блюду. Болт коротко взглянул мне в глаза и подал двумя пальцами кусочек темного птичьего мяса. Перед глазами встала иссиня-черная звериная лапа с загнутыми когтями. Мгновенно подкатила тошнота. Я покачала головой и убрала ладонь. Мужчина отвернулся и ловко закинул перепелиное бедрышко себе в пасть.
– Как ты умудрилась лишить его памяти о подружке? – не глядя в мою сторону, спросил после паузы Хью.
Ткнул тонюсенькой птичьей косточкой в сторону флакона.
– Это не я. Я так не умею, – мгновенно отказалась я. Это правда!
– Ну да, ну да. Как будто ты знаешь наверняка, что умеешь, а что нет, – насмешливо высказался Ламберт.
Он нарочно бесит меня своим напыщенным всезнайством! Словно уж он-то точно знает меня лучше, чем я сама. Проходимец! Чертов инкуб!
Хью громко расхохотался.
Скотина вульгарная! Башку свою красивую назад закидывает, когда ржет! Как продажная девка, что завлекает клиента. Голая грудь до пупа, шнурок на гульфике сейчас лопнет! Ах-ах! Как весело! Демонстрирует, что мои тайны для него не тайны. Почему тогда вопросы задает, А?
– Если бы я умела обрезать память, то начала бы с себя! – я не сдержалась, выступила, – я бы вытравила из себя всю мерзость, что ты творил! Ужас! Суккубы проклятые, инкубы нечестивые!!!
– Это, ты о ком? Ведь нас же не существует, – осклабился неприятно мистер Ламберт.
– Бедные мои глаза! Фантастическая мерзость! Я!..
Я опомнилась. Заткнулась. Зря я…
– Я, между прочим, не приглашал вас, высокородная девица Милена, Прекрасная невеста наследного принца Эрика, за этот стол. И насильно не удерживаю. Дверь там.
Хью вылил остатки вина в хрусталь. Чокнулся со здоровенным своим парфюмерным флаконом и выпил. За причудливыми гранями хрусталя перекатывался алый сгусток. Будто бы маялся в нежно розовой жидкости. ГЛАВА 32. Фича высокородных девиц
Хьюго
Я страшно удивился сегодняшним ранним утром, когда малышка Ми вдруг забралась вместе со мной в наемную карету и уехала из замка. По всем меркам и законам она должна была остаться с женихом, а не соваться в компанию к подозрительному охотнику за нечистью, как называли меня дворцовые обитатели. Я не прислушивался к их званиям и титулам. Мне нет до них дела. Я отчитываюсь только перед Псами Всеблагой.
Я сделал свое дело, получил гонорар и убрался на большой постоялый двор. Сам мессир Мартин назначил мне здесь встречу. По-хорошему, следовало сразу уехать из города вон. Обязательно переехав через реку! Это моя личная примета, работает всегда. После крупного дела я всегда уезжаю. Лучше встретить ночь в дороге, чем на старом месте. И мост через реку обязательно!
Никакие девчонки в мои планы не входили. Особенно без пяти минут принцессы и грубиянки.
В голове малышки Ми творилось одна Всеблагая разберет, что. Или Неназываемый посылает. Я не желал подслушивать и знать. Поэтому попытался завести в своем сознания какую-нибудь музыку. Но я в отличии от всезнайки и сочинительницы звуковых рядов никогда этим не интересовался. Не запоминал. Хотя делать любовь под какое-нибудь латино – дело приятное. Или как мы с черноглазой Изз, под томный гитарный перебор…
Я открыл бутылку розового игристого. Какую бы фигню не вспоминать, лишь бы глушить чертову флейту внутри. Она плакалась, жаловалась на жизнь, а скрипка ее жалела. Потом целый скрипичный оркестр подхватил тему и развил. Хватит! Я затянул про себя скабрезные куплеты про красавицу Мадлен. Чужие звуки испуганно заткнулись. Отлично. Вот пусть и общаются друг с другом, главное, подальше от меня.
Я обнаружил разноцветные маленькие бисквиты на серебряном блюде. В центре ажурная вазочка с желтым и голубым сыром и плошка с медом. Шампанское встраивалось сюда идеально. Я не смотрел на девчонку. Она не двигалась с места. Я не хотел рот открывать первым.
– Ладно, извини, – сделала мне одолжение леди Милена.
Я не стал реагировать. В моих куплетах подробно рассказывалось, как веселая Мадлен давала по очереди всей армии. Никогда раньше не прислушивался к
