Проглотил слюну, отвернулся. Взял в руки бутылку шампанского. Пробка не хотела вылезать, слишком холодное. Я ковырял ее пальцами. Те тряслись, не хуже, чем у девчонки. Ми знакомо ругалась про себя, ворчала и пыхтела. Флейта и барабан звали в атаку. Малышка сердилась. Как всегда, про то, как я не достоин свалившегося на меня счастья. Это не злило сейчас. Наоборот. Заводило еще сильнее. Пробка выскочила на волю с легким звуком и дымком. Я жадно напился и опер ледяную пятку бутылки о голый живот. Вино отдавало предательским ароматом персиковых и апельсинных рощ в знойный полдень. И сладко било остренькими пузырьками в лицо из узкого горлышка. Я спрятал глаза под веки.
– Я думала, что ты умираешь от нетерпения! А ты отвернулся и спишь? Смотри же. Хью.
Я покачал головой. Голос Ми испуганно-сердитый. Нежный. Невинный…
Мое шестое чувство долбило клювом череп. Это тебе не нужно. Пусть кто-нибудь другой ее трахнет. Не поддавайся, брат! Всегда я это чуял. Одно дело поиграться с невинной девчонкой в обнимашки-поласкашки, совсем другое, когда наседает ведьма. Которая толком не знает о себе ничего. Так ведь можно и голову потерять, и без бащки остаться…
– Ой! Ой-ой-ой! – тоненько пискнула Ми.
– Что там? – спросил я, не глядя. Знал уж, что.
– Ой! Вот нахалка, куда полезла! Хью, прикажи ей!
– Кому?
Я ухмыльнулся. Мое тело предавало меня влет. Я выдохнул и открыл глаза.
Тонкое, как паутина, белье шло девчонке необыкновенно. А кому, скажите на милость, не к лицу кружевные трусы? Я таких не встречал.
Моя кисточка весело щекотала голенькие коленочки барышни. Ныряла мгновенно в ложбинку между острых грудок, сквозила в заветное местечко, облизывала круглую попку. Девушка ловила ее, хватаясь ладошками за грудь, живот, тесно смыкала ноги. Опаздывала везде и вертелась. Я любовался. Заплетал волосы в косу незаметно. Снимал побрякушки с рук и шеи и складывал в карманы камзола. Стянул рубаху с плеч и бросил на стул.
Ми тем временем перестала сопротивляться. Вытянулась стрункой, руки вдоль тела, кулачки разжала, расслабила жесткий хват коленей. Голову склонила к левому плечу. И растрепанный кончик моего хвоста лег добровольно на нежную шейку. Прижался к мочке ушка. И вроде бы даже вздохнул.
Тонкие бретели попадали с узких плеч барышни. Ажурный шелк держался на моей подружке лишь невероятным чудом.
Я протянул руку:
– Иди ко мне.
– А штаны? А ботфорты? Я тебе что, посудомойка какая-нибудь? – мгновенно среагировала Ми. Держала в теплых ладонях шелковую кисточку и гладила, как котенка.
– В штанах и сапогах удирать проще, – пошутил я.
Но моя девушка посмотрела строго, и я подчинился.
Ми зашла мне за спину и с особым вниманием разглядывала копчик.
– Послушай, малышка, у меня потрясающий зад, – сказал я, – но спереди отзывы круче.
– Я не понимаю, – мигом забыв эротическую составляющую вечера, проговорила барышня, задумчиво наглаживая одну из самых чувствительных зон моей нечеловеческой сути, – ведь хвоста нет, а кисточка живая.
У меня все волосы на теле встали дыбом от ее упражнений, не говоря уж об остальном.
– Брось ее! – велел я, теряя терпение, – иди ко мне и целуй. Или я сбегу.
– Ты боишься? – изумленно воззрилась высокородная госпожа Милена, не дойдя до моей руки буквально полшага.
– Дурочка! – осклабился я, поймал Ми и уложил рядом в постель.
Чтобы я дрейфил зеленой пацанки? Фу! ГЛАВА 34. Ночь
Хью
Я уложил ее сверху. Кружева белья ничем мне не мешали. Напротив. Они создавали странный, но чуткий барьер, позволяя слышать и понимать свои желания и чужие сомнения. Я, во всяком случае, так это чуял.
Ми переживала. Колыхалась со своим сомнительным богатством – девственностью, и не считала меня достойным. Это задевало. Если я не достоин, то зачем вообще затеяла всю возню? Не знаю, как она, я уж точно не помер бы без этой слюняво-кровавой работенки. и вдобавок уже пересек бы границу графства.
Нет, не пересек. Мессир Мартин так до сих пор не заявил о себе. Без его отчета-отзыва я не могу двигаться дальше…
Живота коснулась приятная горячая и влажная тяжесть. Ми. Наконец-то уселась сверху. И нагнулась ко мне. Я посмотрел в лицо девушки.
Веки сомкнуты. Зато ротик приоткрыт. Язычок облизывает пересыхающие губки. Жемчужные, без преувеличения, зубки прикусывают кожу щеки изнутри. А уж темно-розовые соски так выглядывают сквозь вязь кружева, что башка плывет по кругу без всяких кудрявых снадобий. Я притянул девушку к губам. Гори все огнем!
– Я все же как-то не уверена, Хью, – раздалось жалобно в моей голове и скрипки пропали, – может, притормозим?
Я рассердился. Да любой мужик на моем месте возмутился: что же это такое! Я оставил все свои заботы и привычки, чтобы исполнить желания подружки, а она? Все никак не решит, достоин ли я того редкого дара, каким она планирует наградить меня? Я снова вгляделся в лицо Ми.
Вдруг лицо ее необъяснимым образом переменилось. Стало взрослее, совершеннее. Красивее, Последний меня побери! Грудь подалась вперед, ближе к моим губам. Ее прежняя форма утратилась. Из острых, смешных и сладких морковок преобразилась в объемные полушария настоящего женского вида. Талия осталась, как была. Но бедра! Белые, полные, атласно-гладкие обхватили меня и сжали сильно. Я не поленился. Я приподнял слегка красавицу над собой. Ненамного, но достаточно, чтобы увидеть главное. Пухленькие распахнутые губки и переполненный страстью хоботок клитора с яркой сияющей головкой-жемчужиной во главе. Я шумно втянул в себя слюни. Ночка обещала быть той еще. Высокородная госпожа Милена забыла страхи и сомнения. Вжималась в меня горячей влагой, терлась и постанывала. Скользила нетерпеливо шикарным сладострастным телом по моему легкому на ответ концу. Я машинально перевернул нас. Отметил про себя, что глупая кисточка пропала давно. До слуха доносится механическое пианино из обеденного зала на первом этаже. «По улице гуляла прекрасная Мадлен. И юбочку держала чуть-чуть поверх колен». Ля откровенно западало в заигранной пианоле.
Вдруг в воздухе заметно похолодало. Запахло эфиром и зубным порошком. Штора на окне перестала трепыхаться на сквозняке, зависла в полете. Одеяло, соскользнувшее было на пол, тоже замерло на полдороге, не долетев. Обычная серая мышка, вот еще одна картинка-свидетель событий, осела на задние лапки на столе возле тарелки с едой и обездвижилась.
И только женщина подо мной ничего не заметила, сжимала весьма чувствительно мой голый зад твердыми пальцами с острыми ногтями, заставляя двигаться вперед.
– Я не вовремя? – высокомерно осведомился мессир Мартин.
– Да как сказать, – ухмыльнулся я.
Моя неугомонная красавица впилась в мою бедную шею. Магия Псов Всеблагой очевидно не работала в ее сторону.
