меня в этом не будет выгоды.
Кип поднял брови: он никогда не слышал, чтобы командующий отзывался плохо о ком-либо из Цветов, даже когда было видно, что он о них думает.
– Я больше не Черный гвардеец, – подмигнул ему Железный Кулак. Впрочем, напряжение на его лице было очевидным. – Нет, я не могу пойти с тобой. Тем более при нынешнем положении вещей.
– Вы имеете в виду скандал наверху? – озадаченно спросил Кип.
– Кип… Нам с Каррис удалось вызволить твоего отца. Он снова на Яшмах.
– Он вернулся?! – воскликнул Кип. – Он жив! Я знал!
– Тихо, тихо! Он получил серьезные травмы… может быть, даже искалечен. Есть вероятность, что он… больше не сможет быть Призмой.
– Я должен с ним увидеться! Я… Чем я могу ему помочь?
– Тем, что не будешь пытаться с ним увидеться.
– Что?! Почему? Он мой отец!
Члены Кипова отряда продолжали возиться со своими вещами, и ему хотелось спросить у них, что они задумали, но…
«Отец! Отец здесь!»
– Потому что сейчас за тобой будут гнаться его враги. Враги, которые пока даже не знают, что он жив.
– Но я всего лишь хочу…
– Делая то, что ты хочешь, ты навлечешь на него опасность. Что для тебя важнее?
«Я хотел спасти его сам!» Но Кип не мог сказать этого вслух. Он пообещал, что сделает это! И, может быть, он сыграл какую-то роль, подтолкнув своего деда послать на поиски больше людей, – но, возможно, Андросс сделал бы это и без него. И в таком случае Кип не сделал вообще ничего! «Еще одна неисполненная клятва… Кстати, я так и не нашел ничего порочащего про Клитоса Синего, а ведь отец меня просил об этом… Когда это было, год назад?»
Слишком много всего происходило одновременно. Слишком много мыслей, слишком сильное напряжение…
– Где он? Как вы его нашли? – принялся расспрашивать Кип. – Я даже не заметил, что вас нет на острове!
– Мы вырвали его из лап моей сестры, нюкабы. Она собиралась его ослепить.
– Вашей сестры? Я и не знал, что у вас есть… – Кип, осекшись, взглянул на картину. На ней была изображена красивая молодая девушка с высокой, усыпанной драгоценными камнями прической и живыми карими глазами, в которых сияли оранжевые ореолы. – Нюкаба… ваша сестра?!
Не обращая внимания на вопрос, Железный Кулак продолжал:
– К тому же Андросс прав: если я пойду с тобой – даже до порта, – многие из Черной гвардии присоединятся ко мне. Подумай, что случится, если ты расколешь Черную гвардию – в чем тут будет победа? Допустим, наша половина перебьет другую – и что мы станем делать дальше? Убьем Андросса? А потом? Сложим оружие и позволим себя казнить? Или перехватим власть и станем править Хромерией сами? Это совершенно не наше дело.
– Так что же, мы просто отдадим победу ему?
Кип кипел от ярости. Он делал в точности то, чего хотел от него этот ядовитый паук, – и не видел никакого способа избежать этого! Ему нельзя было даже пойти к единственному человеку, который мог стать Андроссу достойным соперником. Его отец наконец вернулся – а он должен покинуть остров? Вот так, сразу? Даже не повидавшись?!
– Он все это спланировал заранее! – вскричал Кип. – Он специально устроил все это в Солнцедень, когда все только и будут говорить, что о празднике и церемониях, и рассказывать друг другу, кто что знает о новом избранном Призме, и вспоминать Белую, которую все любили, и гадать, кто теперь займет ее место. В обычный день ваше увольнение вызвало бы огромный скандал, а сегодня… И то, что он изгнал меня… И все остальное, что случится сегодня, – все будет погребено под ворохом других новостей, верно?
– Если ты ищешь справедливости, Молот, не ищи ее на земле.
* * *
Внезапно Железный Кулак вскинул голову и поглядел на стену: встроенный в нее кристалл мигал попеременно желтым и красным. Этими кристаллами редко пользовались – система была сложной, и ее было непросто чинить. Обычно их использовали только в день инициации – для объявления цветов новых извлекателей, проходящих через «трепалку», – а также для чрезвычайных ситуаций. Предполагалось, что к ним имеют доступ только высшие люксиаты и Черная гвардия.
– Это не наш код, – сказал Железный Кулак.
– Что? – переспросил Кип, но командующий был уже в дверях.
– Кто отправится с Молотом? – спросил он тех, кто был в общем помещении. – Решайте скорее! Я не смогу, мой путь лежит в другую сторону.
Малыш Дейлос какое-то время собирался с духом и наконец быстро заговорил:
– Мои родители умрут, если я покину гвардию, Молот. Они всю жизнь мечтали о том, что я стану Черным гвардейцем… да я и сам мечтал! Прости.
– Я ни в чем тебя не виню, Дейлос, но речь всего лишь о том, чтобы довести меня до причала… – начал Кип.
– Нет, речь не об этом, – перебил Железный Кулак. – Те, кто пойдет с Молотом, вылетают из Черной гвардии. Навсегда. Промахос сказал свое слово.
– Я иду, – объявил Перекрест. Его голос звучал твердо, но лицо было как у умирающего.
– Распори сбоку шов у своей нашивки, – велел Железный Кулак.
– Погодите… что? – перебил Кип. – Перекрест, о чем ты говоришь?!
– Я тоже пойду, – сказал Феркуди.
– В деле! – пророкотал Лео-Большой.
– И я, – сказал Госс.
– Не вижу для себя другого места, – сказала Тея.
Винсен пожал плечами:
– Похоже, будет весело. Я с вами.
– Времени нет, – сказал Железный Кулак. – Стройтесь. У каждого из вас в вещмешке лежит лист бумаги. Подпишите его.
– Постойте! – закричал Кип. – Что вы делаете?! Вы же всю жизнь трудились, чтобы стать гвардейцами! Осталось совсем чуть-чуть! Да, мне нужно идти, но это как раз значит, что вы можете остаться. Если я уйду, это значит, что нам никогда не придется драться друг с другом!
– Молот, – перебил Перекрест, – неужели ты не понимаешь? Мы все и так уже считай что гвардейцы. Командующий предлагал повышение каждому из нас, без исключения! Но мы хотели быть в Черной гвардии не потому, что нам нравилась униформа и всеобщее восхищение…
– Лично мне всегда казалось, что униформа и восхищение – это очень здорово, – вставила Тея.
– Вот, и я так считал, – подтвердил Феркуди.
– Ферк! – осадил его Перекрест.
– А что? Она только что сказала то же са… Ай! Бен, ты чего пихаешься?!
– Все эти побрякушки, конечно, чудесны, – продолжал Перекрест, – но мы все стремились в Черную гвардию, потому что желали служить высшей цели.
– Но что, если я не… – начал Кип.
– Внешние признаки совсем не обязательны, – сказал Перекрест, но Кип не был
