уверен, что все остальные члены отряда с ним согласны. – Какой в них смысл, если мы будем служить неправому делу?
– Какой смысл в символах чести, если сама честь мертва? – поддержал Бен-хадад.
– А мне все равно нравятся символы, – пробурчал Феркуди, скорбно вертя в пальцах свой золотой курсантский боевой значок.
– Молот, – сказала Тея, – нам здесь очень хорошо. Нам совсем не хочется никуда уходить. Но мы все хотим быть с тобой.
А он-то уже считал, что все потерял! Кип ощутил, как теплая волна накатывает на него, наполняя все тело и словно бы пропитывая его светом.
– В своих вещмешках вы найдете по два комплекта черной униформы, – сказал им Железный Кулак. – Насколько я понял, некоторые из вас пошли в гвардию только ради нее.
Впрочем, никто не засмеялся. Черная гвардейская униформа была не просто запредельно дорогим подарком. Мягкая и тянущаяся, удобная и практичная, эта одежда была главным символом элитной Черной гвардии и всего того, с чем их отряд только что распрощался. То, что после этого командующий все равно выдал им мундиры, сказало бойцам, что он считает их достойными чести принадлежать к гвардейскому братству, которым они были вынуждены пожертвовать.
– Ну что, я должен распорядиться, чтобы вам выдали еще и носовые платки? – пророкотал Железный Кулак. – Стройся!
Кип едва мог видеть сквозь навернувшиеся слезы. Однако отряд немедленно выстроился в шеренгу, и он занял место в самом конце.
– С этого момента вы больше не Черные гвардейцы! – объявил Железный Кулак.
Он прошел вдоль шеренги, собирая подписанные увольнительные листы и срывая с их рукавов нашивки, указывавшие их ранг и принадлежность к Черной гвардии. Кип был последним. У него было такое чувство, будто Железный Кулак вырвал из его груди сердце.
– Лем, – распорядился командующий, – возьми эти листки и отнеси в канцелярию. Пусть их размножат в трех экземплярах и подошьют к делу.
Он вручил ему документы, и простоватый Лем скрылся. Железный Кулак порылся в сумке.
– Теперь вы можете называть себя как хотите. Если эти нашивки вам не понравятся, сделайте себе какие-нибудь другие. Промахос предложил имя «Могучие».
Он снова прошелся вдоль шеренги и хлопнул каждого по левому плечу, оставив там новые нашивки. На красном фоне была изображена черная фигура мускулистого человека, который стоял с расставленными ногами, пригнув голову и вытянув руки в стороны. Обе его ладони излучали силу. Это напомнило Кипу его эпизод в джунглях, когда он отторгал от себя пиявок.
– А теперь идите, – напутствовал их Железный Кулак. – И да увидимся мы снова, если не на этой смертной земле, то в высшем мире!
Они направились к двери. Дождавшись, пока остальные выйдут в коридор, Кип повернулся:
– Командующий, разрешите спросить: откуда у вас эти нашивки?
– Они были сделаны по распоряжению Андросса Гайла.
– В таком количестве?
Железный Кулак кивнул.
– А также оружие. И припасы. Все, кроме мундиров.
Невероятно! Как раз в тот момент, когда Кип был готов со спокойной совестью ненавидеть старого убийцу, тот вернул ему его отряд! Причем не только снабдил их всем необходимым, но еще и подготовил бумаги об их увольнении, чтобы им не пришлось возвращать деньги, полученные при поступлении в гвардию, которые каждый из них уже потратил или отдал своей семье или прежнему владельцу. «Андросс Гайл? Проявляет щедрость?»
– Сэр, – спросил Кип, – а вы куда направляетесь?
– На другой фронт той же войны.
– Стоять! – послышался незнакомый голос из коридора, куда уже вышли остальные. – Который из вас Кип?
– Ну, я, – громко отозвался Госс. – А вам какое дело?
Грянул мушкетный выстрел.
Глава 93
Первым постыдным порывом Кипа было броситься прочь – но порыв прошел, стоило ему увидеть лицо командующего. Железный Кулак тоже сдерживал свое первое инстинктивное желание. Вот только в его случае это было желание броситься туда, откуда донесся выстрел.
Впрочем, командующий не заметил страха на Киповом лице.
– Не могу, – проговорил он. – Даже если это будет означать… Иди, Молот, иди!
Он толкнул Кипа к лифтам, а сам кинулся в противоположную сторону.
Необходимость двигаться вырвала Кипа из состояния нерешительности. Он подбежал к лифту, но пока он туда добирался – с момента мушкетного выстрела прошло каких-нибудь десять секунд, – все четверо Светлых гвардейцев были уже на полу. Двое вопили, один отползал в сторону, оскальзываясь на каменном полу, залитом кровью, которая толчками плескала из его вырванной глотки. Все члены отряда остались на ногах.
Винсен и Лео-Большой подошли к двоим вопящим, умирающим Светлым гвардейцам и вскрыли им яремные вены. Ползущий затих. Все четверо лежали на полу, подергиваясь.
– Вот дерьмо! – выругался Феркуди. – Госс, ты ранен? Я уж думал…
Госс ошарашенно моргал.
– Я… Орхоламовы яйца… – выговорил он. – Не знаю, как он мог промахнуться. Должно быть, пуля выпала из ствола или еще что-нибудь. Никогда не заряжай…
Он рухнул на пол. Перекрест едва успел его подхватить и бережно опустил на окровавленные плиты. Однако Госс был уже мертв. Посередине его груди зияла дыра.
– Они пришли нас убить, – сказал Перекрест, закрывая глаза Госсу. – Без предупреждения. У них не было намерения взять нас живыми.
– Нам нельзя терять время, – сказала Тея.
Однако в этот самый момент из лифтовой шахты послышались гулкие глухие удары. Не обращая на них внимания, Лео-Большой поднял тело Госса с пола.
– Я не могу просто оставить его валяться. Идите, я вас нагоню.
Удары продолжались. Кип подошел к шахте как раз вовремя, чтобы увидеть, как ствол шахты на каждом уровне перекрывают большие железные двери.
– Это входит в защитную систему каждой из башен, – пояснил Перекрест. – Мне рассказывали родители. Эти двери на петлях, которые позволяют им открываться в одну сторону, так, чтобы вверх по шахте можно было посылать солдат, но никто не мог спуститься.
– Но мы, конечно же, можем сделать люксиновые рычаги и блоки или что там еще нужно, – сказал Бен-хадад.
– Согласно расчетам, на взлом каждого этажа цветомагам придется потратить пять минут, – возразил Перекрест. – Придется спускаться по лестнице для рабов. Выходы, скорее всего, заблокированы, но через них мы прорвемся. За мной!
Бен-хадад поморщился: он явно считал, что смог бы взломать такие двери гораздо быстрее, чем за пять минут, однако подчинился приказу. Они добрались до лестницы – и обнаружили, что двери заложены засовом. Бен-хадад вышел вперед и принялся изучать, как работает механизм.
– Посторонись, – произнес голос за его спиной.
Это был Дейлос. Он принес два мушкетона, один из которых вручил Перекресту. Как раз в этот момент вернулся Лео-Большой.
– Лео, – сказал Дейлос, протягивая ему замок своего ружья.
Тот наполнил кончики пальцев
