чьи-то призраки.
Я подошла к первой двери с зарешеченным окном. Стражник, заметив меня, быстро распрямился, распахнул её передо мной и отступил.
Кейран сидел на узкой скамье, скрестив руки на груди. Его глаза — те самые серо-стальные, в которых легко было утонуть, — тут же взглянули на меня. Он не был измучен или сломлен. Наоборот. Он выглядел раздражённым… и всё равно чёртовски привлекательным.
— Астрид, — сказал он негромко, — ты пришла вытащить меня или попрощаться?
— Ни то, ни другое. Пока, — ответила я, входя в камеру и закрывая за собой дверь.
Он чуть приподнял бровь, в его глазах сверкнула тень улыбки.
— Звучит… обнадёживающе.
Я остановилась перед ним, собираясь с мыслями.
— Секретарь согласится отпустить тебя и Рика, если вы оба выпьете Алые Слезы и ответите на три вопроса.
Молчание. Густое, почти вязкое. Кейран медленно поднялся на ноги.
— Алые Слезы? — переспросил он, голос стал ниже.
Я кивнула.
— Он требует доказательств. А это… — я сжала пальцы, — это единственное, что невозможно подделать.
Кейран прошёлся по камере, потом остановился прямо передо мной. Его ладонь легла на мою щеку.
— Ты веришь, что я не причастен, да?
— Верю, — сказала я без колебаний.
— Тогда этого достаточно, — прошептал он. — Но я всё равно соглашусь. Ради тебя.
Я вдохнула с облегчением, но внутри всё ещё щемило.
— Это будет больно.
— Астрид, — он взял мою руку, поднёс к губам, — Я переживу это. Чтобы быть рядом с тобой. Особенно, в такие моменты.
Мои пальцы дрожали в его руках. Он смотрел на меня так тепло, а потом легко притянул меня и моментально согрелась в этой простой ласке.
— Все будет хорошо, моя девочка, — сказал он, улыбнувшись и небольшие ямочки проступили на щеках.
— Я пойду к Рику.
— Он не откажется, — уверенно сказал Кейран. — Он может быть… грубым. Но он мужчина чести. Особенно когда речь о женщине, которую он считает своей.
Я кивнула и медленно вышла. Дверь за мной закрылась с тяжёлым щелчком.
Теперь оставалось сказать это Рику.
Темницы продолжали душить своим холодом и сыростью, пока я шла по узкому коридору к другой камере. Стражники провожали меня тревожными взглядами, но молчали. Может, они и не воспринимали меня, как свою королеву в силу моих… особенностей, но я не отступлю.
Дверь в следующую камеру была слегка приоткрыта. За ней раздавались глухие шаги, звук глухо отдавался от стен. Я остановилась, глубоко вдохнула и вошла.
Рик, прислонившись к стене, шагал туда-сюда, как зверь в клетке. Его повязка сбилась набок, тёмный глаз сверкал гневом.
— Ты пришла! — воскликнул он, резко останавливаясь. — Надеюсь, чтобы сообщить, что этот ушастый ублюдок решил выпустить нас? Или ты принесла мне голову секретаря на блюде?
— Пока нет, — устало выдохнула я. — Но у меня есть предложение.
Он скрестил руки на груди.
— Угу. Слушаю, жена.
— Тебя отпустят, если ты выпьешь Алые Слезы и ответишь на три вопроса.
Тишина.
Он моргнул.
— Алые Слезы? — переспросил он, как будто ослышался. — Ты серьёзно, Астрид? Ты знаешь, что это такое? Это не милая беседа — это пытка. Это хуже, чем…
— Знаю, — перебила я, — но иначе вас не выпустят.
Он развернулся, прошёлся по камере и с силой ударил кулаком в стену.
— Проклятье.
Я молчала. Просто ждала.
Рик обернулся ко мне.
— Ты хочешь, чтобы я прошёл через это ради тебя? Как я и думал, быть мужем принцессы — то еще удовольствие.
— Я не хочу, чтобы ты страдал. Но я хочу, чтобы ты был на свободе. Рик, ты нужен мне на свободе.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. А потом усмехнулся.
— Хорошо, — сказал он, подходя ближе. — Но только если ты меня поцелуешь.
— Что?
— По-настоящему. Поцелуешь так, чтобы я знал, что не зря страдаю.
Я вскинула бровь.
— Ты торгуешься?
— Я — пират, — усмехнулся он. — Это у меня в крови.
Я сделала шаг к нему. Ещё один. Уперлась ладонями в его грудь и подняла взгляд. Он был таким опасным, дерзким… и каким-то невыносимо своим.
— Хорошо, — прошептала я. — Правда, мне говорили, теперь ты капитан.
Он усмехнулся. Я потянулась к нему и поцеловала. Жадно, горячо, с тоской и гневом за то, что его держат здесь, и с надеждой, что всё это скоро закончится. Его руки мгновенно обвились вокруг моей талии, притянули к себе. Он рычал мне в губы, целовал в ответ, как будто всё, что у него было, он вкладывал в этот поцелуй.
Когда мы оторвались друг от друга, он шумно выдохнул.
— Ладно. Ради такого я даже готов на Алые Слезы. Только… это первый и последний раз, слышишь?
— Обещаю, — прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в ногах.
— Тогда зови стражу, Астрид. И давай выбираться из этой дыры.
Конечно, их не выпустили сразу.
Как только я вышла из камеры, один из стражников вытянулся и, не глядя мне в глаза, вежливо поклонился.
— Ваше Высочество, мы сообщим королевскому секретарю о готовности… эээ… кронпринцев пройти испытание, — пробормотал он.
В голосе слышался явный дискомфорт — как и у всех, кто знал, что Алые Слёзы — не зелье, а изощрённая форма дозированной пытки. Я кивнула, не отвечая, и уже собиралась вернуться наверх, когда другой стражник, стоящий у лестницы, шагнул ко мне.
— Принцесса, посыльный из верхнего двора только что передал, что прибыл… четвёртый супруг.
Я замерла, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок, и не от предчувствия беды, а от банального усталого удивления. Ещё один? Сейчас?
— Разумеется, — тихо выдохнула я, бросив последний взгляд в сторону тёмных решёток. — Спасибо. Я поднимусь.
Я уже не чувствовала ног, уставших от эмоционального пресса последних часов. Где-то наверху — новый муж. Один из тех, кому суждено стать частью моей жизни. А двое других, которых я… уже не могла воспринимать просто как случайных мужчин, томятся в темнице.
Поднимаясь по лестнице, я ощутила, как в груди медленно разгорается новая решимость.
Я поднималась по мраморной лестнице, чувствуя, как с каждым шагом становится всё тише внутри. Всё спокойнее. Ложная, выученная королевская грация накладывалась поверх усталости и внутреннего кипения. Лицо разглаживалось, спина выпрямлялась
