указал на животное, — … даст это молоко. Таков нынешний дар. Таково видение. Таков зов!
Вака медленно повернул голову к старику. В его взгляде было что-то опасное, почти непочтительное.
— А кто же позволил Белку отправиться с… — он намеренно запнулся, будто подбирая слово, — … Ивом на охоту?
Теперь вперёд ступил Горм.
— Это я позволил, — сказал вождь.
— Ты хочешь потерять ещё больше охотников? — почти прошипел Вака.
— Белк — сильный охотник. А Ив… — Горм бросил на меня тяжёлый взгляд, — … уже показал, что тоже не слаб.
— А разве молоко прокормит мужчин, что несут всем мясо? — парировал Вака, переведя разговор в практическую плоскость, где чувствовал себя хозяином.
Наступила моя очередь. Я наклонился и с глухим ударом сбросил окровавленный тюк из шкуры к его ногам.
— Молоко — не прокормит. Но вот это — прокормит, — сказал я.
Шкура распахнулась, обнажив внушительную груду тёмно-красного мяса, бордовую печень, малиновое сердце и голову с величественными рогами.
— Я отдаю это всем. Отдаю тебе. Отдаю остальным охотникам. Всем волкам. В знак благодарности. За то, что позволили быть здесь. Стать… волчонком.
По стоянке пробежал одобрительный гул. Но Вака не смотрел на мясо. Он смотрел на меня.
— Разве справедливо распоряжаться тем, что добыл не ты? — шипел он.
— Это моя добыча, — отрезал я.
— Неужели ты хочешь, чтобы все поверили, — голос Ваки зазвучал насмешливо и громко, — что ты смог убить взрослого горного большерога?
Белк сделал шаг, встал рядом со мной, плечом к плечу.
— Мои руки лишь сняли шкуру, — сказал он на всю стоянку, глядя не на Ваку, а на людей вокруг. — А кровь пустил — Ив.
Горм поднял руку, требую тишины.
— Разве это не мясо? — спросил он, обводя взглядом общину. — Разве не Ив принёс его?
Вака замер. Его взгляд перекатился с Горма на Белка, а затем снова упёрся в меня. В его глазах что-то словно переоценивалось. Будто он искал новое направление, ощутив, что старое обрывается.
— Вот, значит, как, — наконец произнёс он, и в его голосе уже не было открытой насмешки. — Похоже, твоя рана уже зажила, волчонок. Значит, пора ходить на охоту со всеми.
«Решил, значит, поменять тактику… Белк был прав», — подумал я, ощущая холодок, пробежавший по спине.
— На охоту он начнёт ходить, — начал вновь Горм, — когда волчонок начнёт жить без него.
Вака медленно, очень медленно обернулся к вождю.
— А тебе ли решать, когда охотникам ходить на охоту? — прозвучал тихий вопрос.
Наступила тишина, в которой был слышен только треск углей в костре. Горм выпрямился во весь свой рост.
— Мне решать, — сказал он с холодным спокойствием, — кто уйдёт со стоянки. И кто вернётся. Или ты сомневаешься, что я могу себе это позволить?
Они смотрели друг на друга — старый вождь и первый охотник. Казалось, сама земля затаила дыхание. Наконец Вака качнул головой, и на его лице появилась кривая, невесёлая ухмылка.
— Горм… недаром мудрейший, — произнёс он с преувеличенной почтительностью. — И наверное, видит больше, чем прочие. И раз уж Белый Волк требует… — он бросил взгляд на Сови, который неподвижно стоял, как истукан, — … значит, так тому и быть.
Он наклонился, и его мощная рука потянулась не к мясу, а к тому, что лежало поверх всего — к тёмно-красному, упругому сердцу козла. Он поднял его, и оно закапало тёмным соком на землю.
— Я не видел, как ты убил зверя, — сказал Вака, глядя уже не на Горма, а прямо на меня. — Но если в тебе достаточно силы для этого… значит, скоро племя получит нового охотника.
Он произнёс это как приговор. Как публичное признание силы, от которого уже не откажешься.
И в тот же миг раздался голос Горма:
— Племя уже получило охотника.
Вака замолк, держа в руке ещё тёплое сердце.
— Или сердце в твоих руках — заячье? — продолжил Горм. — А может, ты считаешь, что Белк солгал перед всеми нами?
Охотник перевёл взгляд на Белка. И в этот миг я увидел в его глазах нечто новое. Что-то похожее на… настороженность.
«Неужели… он опасается Белка? — мелькнула дикая мысль. — Или это что-то другое?»
Он медленно повернулся обратно к Горму, и ухмылка исчезла с его лица.
— Раз так… — произнёс Вака с подчёркнутой, почти театральной серьёзностью, — … я рад, что у племени новый охотник. Пусть мы и потеряли уже четырёх, ещё не дойдя до верхней стоянки.
Он бросил сердце обратно в шкуру, вытер руку о своё бедро и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь. Горм молча смотрел ему вслед. Сови вздохнул, будто сбросил невидимую тяжесть. А по стоянке, сдержанно, но уже громче, пошёл говор. Люди смотрели на мясо, на козу, на меня.
А я выдохнул. Воздух снова вошёл в лёгкие, и я почувствовал, как дрожь, которую я сдерживал всем телом, начала понемногу отпускать.
— Ну что, Ветер теперь не будет голоден, да? — сказал Белк, тыкнув меня в бок. Он, похоже, хотел меня подбодрить.
— Да, — с нервной улыбкой ответил я.
Глава 11
— Вот молодец, — хвалил я Ветра, держа этот серый комочек на руках, как ребёнка. Другой рукой я придерживал мешок из желудка с новой смесью. — Мне пришлось потрудиться, чтобы добыть тебе молока, — улыбался я.
Сейчас уже достаточно рассвело, но Зиф почему-то не спешил приходить к своему рабочему месту. Вместо этого он о чём-то долго общался с Дакой, что для него, при его необщительности, было удивительно. Наверное, обсуждали, как будут переносить все его материалы, инструменты и заготовки. Стоянка вообще уже кипела работой, хотя раньше в такое время только-только пробуждалась ото сна. Ну, переход — дело серьёзное, ничего тут не поделаешь.
— Всё? — спросил я, когда волчонок дёрнул мордочкой. — Как скажешь.
Мы с ним отправились в отхожее место за местной свалкой и вернулись к нише. Я уложил его на лежанку с тёплыми камнями и на какое-то время залюбовался этим маленьким милым хищником, который, возможно, когда-нибудь перегрызёт мне горло. Я сам на это подписался, судить тут некого.
— Так… надо думать, как теперь прокормить ещё двух питомцев, — прошептал я, глядя
