на козу, привязанную к деревянному столбу, сооружённому мной вчера. Козлёнок не отходил от неё, но производил жутко много шума, отчего на меня начали бросать не самые хорошие взгляды.
«Вот так вот. Хотел как лучше, а получилось, как всегда», — горько подумал я.
— Как же ты мне дорого обходишься, — сказал я, глядя на Ветра.
То, что я добыл молоко, избавляло меня лишь от части проблем. И в то же время сразу прибавляло аккурат примерно столько же. И вчера с самого утра я только и занимался, что решением этих проблем.
«Стыдоба-то какая… — думал я, вспоминая, как после стычки с Вакой я осознал, что мои слова о том, что „всё это“ — дар всей общине, немного мешают. — Надеюсь, они просто подумали, что я перепутал как-то слова, а не просто взял и забрал всё обратно. Нет, ну по сути-то я всё потом отдал, просто мне потребовалось кое-что взамен.»
А в частности, из того, что по праву считалось моей и Белка добычей, мне пришлось выменять практически всё. Но зато я приобрёл шикарный обработанный пузырь из желудка какого-то жвачного в обмен на наш, плюс сердце и кусок мяса. Да, у меня имелся сырой, о чём позаботился Белк, но с его обработкой пришлось бы жутко повозиться. И сам бы я точно не справился. А теперь у меня есть отличный сосуд для кормления волчонка.
— Мне кажется, я вообще никогда не смогу отплатить Белку за его помощь, — с выдохом прошептал я. Внутри так и скребло от этого ощущения, что ты кому-то обязан. Да не просто обязан, а должен столько, сколько за всю жизнь не уплатить.
Шкуру, большую часть мяса и печень я выменял на птичьи яйца и вытопленный костный мозг. Если прошлый коктейль зависел от печени, то теперь, даже когда основой стало молоко, этого было недостаточно. Волчье молоко вообще поразительное вещество. В нём жиров минимум в два раза больше, чем в козьем, и для баланса я решил использовать костный мозг — он и храниться мог довольно долго. И помимо жирности, всё то же исключительно высокое содержание белка — в три-четыре раза больше, чем в козьем. Естественно, тут тоже пришлось корректировать с помощью птичьих яиц.
— Интересно, а какие-нибудь спортсмены задумывались о том, чтобы добывать волчье молоко? — вдруг возникла совершенно нелепая мысль. — Ладно, главное, чтобы желудок справлялся с этой термоядерной смесью. Нужно пережить эти три недели, а там уже можно переводить на твёрдую пищу, — сверялся я с рассказами Лены.
Но не всё было потрачено только лишь на Ветра. Голову козерога, или, как говорят здесь, — горного большерога, мне удалось выменять на несколько костяшек и кусок обломанного древка для копья. И это всё я планировал пустить на создание первобытного серпа и ещё что-нибудь полезное. Ничего подобного тут ещё не было за ненадобностью, а вот мне как-то придётся кормить козу. И скорее всего, до того, как окажемся на верхней стоянке, собирать траву ниже по склону.
«И уже придётся ходить одному… — с беспокойством подумал я. — Там я могу быть отличной мишенью. А значит, надо начать уделять больше внимания тренировкам с пращей и копьеметалкой. Моё единственное преимущество — техническое превосходство. Но недостаток опыта пока не позволяет об этом даже думать.»
И это при том, что у меня и так была куча планов. Но сегодня обязательно нужно разобраться с серпом, он по совместительству может в случае необходимости использоваться и как оружие. И желательно сделать какой-то запас травы для козы. Ох уж это животноводство… уже чувствую, сколько меня ждёт мороки.
Я наконец увидел идущего ко мне Зифа. Неандерталец, как всегда, раскачивался из стороны в сторону, как медведь. Да и по размеру он был немногим меньше. Он подошёл, бросил на меня взгляд и занял своё место.
— Зиф, — позвал я, но он даже не оглянулся. Хотя я знал, что он слышал и, как бы промолчав, согласился продолжить диалог. — Мне нужно несколько малокамней… — подошёл я ближе и показал пальцами где-то четыре-пять сантиметров.
Мы сразу сошлись, что микролиты будем называть «малокамни». Ну, маленькие камни, всё понятно и просто. И я знал, как нужно вести себя с ним — просить прямо и ясно, а Зиф вообще редко отказывал. И ему уж очень нравилась моя техника призматического нуклеуса. Сложно было не заметить, что отходов стало на порядок меньше. Он чуть ли не на сто процентов расходовал каждую заготовку. Я даже не представлял, как он будет рад, когда мы дойдём до протометаллургии. Это пока мечты, но мысли уже были.
— Такие? — спросил он, показывая один из тонких кремнёвых отщепов.
— Да, думаю, подходит, — кивнул я. — Только вот тут… — я показал пальцем на основание, — давай потолще, чтобы не сломался ненароком.
— Понял, — махнул он головой и одновременно ударил по камню.
— А ты… топор делаешь? — поинтересовался я.
— Да, Дака сказал.
— Ага, понял. Ладно, скажи, как сделаешь.
— Да, — кивнул он своей громадной косматой головой.
— И ещё, посмотришь за Ветром и рогатыми? — спросил я.
Тут Зиф уже повернулся, только посмотрел не на меня, а на волчонка. Не знаю, пытался ли он скрыть это, но удавалось ему не очень. Он на удивление привязался к Ветру. По-своему, конечно, но привязался. Я часто видел, как он подходил к нише, присаживался и смотрел на щенка. А когда дал покормить, так он вообще не мог даже шевельнуться, в таком шоке был. И это-то тот, кто любого в племени мог переломить пополам. Но явно млел перед малышом.
— Посмотрю. Никто не подойдёт, — свёл он брови, и в голосе проявилась решимость.
Я как раз беспокоился по этому поводу. Не исключал, что тот же Вака или Ита могут просто что-то сделать с щенком. Уж травница придумала бы способ. А под присмотром Зифа — даже лучший охотник не решится приблизиться. Его каменная площадка была эдакой крепостью, в которую до недавнего времени вообще мало кому был ход. А сейчас даже на Белка особо не обращает внимание.
— Слушай, а ты где достал этот камень? — спросил я, приглядываясь.
В груде камней, коим предстояло стать заготовками, я увидел иссиня-зелёную породу. И кажется, я знал, что это за камень.
— Высоко ходил. Там видел красивый. Принёс, а он плохой.
