кинжал и отгородилась от Серебряного Дракона. В ее голове воцарилась тишина.
Она не могла помочь Цзэню. Даже силы Того, Что Рассекает Звезды стало недостаточно, чтобы справиться с Богом-Демоном, заявившим права на привязавшего его к себе практика. Нет, чтобы расправиться с Черной Черепахой и освободить Цзэня, нужно было найти Убийцу Богов.
Призвав всю ци, которую только могла, Лань развернулась и использовала Искусство Света, чтобы сорваться с места. Мир стал размытым пятном. Но взгляд Цзэня отпечатался в ее памяти.
– Мы хотим одного и того же, – сказал он ей. – Разве я не прав?
«Нет, – подумала Лань, проведя рукой по лицу. Ее зрение прояснилось. – Ты прав, Цзэнь. Мы хотим одного и того же, но выбираем разные средства для достижения желаемого».
Высшее благо не считалось достойным оправданием для того, чтобы сойти с Пути – стать жертвой власти и порочности вместо того, чтобы поддерживать равновесие. Цель не оправдывала средства и тянувшийся за ней кровавый след.
Возможно, выбор вообще не играл роли. После всего этого их все равно ждал конец, запечатленный на звездных картах и в оставленном им наследии. Истории начинались, а вот судьба была предначертана давным-давно.
Богов-Демонов следовало уничтожить.
А вместе с ними и души тех, кто их к себе привязал.
10
Утром первым делом император выпивает бульон, поданный в фарфоровой чашке. Вскоре его ци стабилизируется, а разум проясняется, что позволяет приступить к государственным делам.
Императорский врач Жэнь Фу, «Записи о посещениях врачом императорского двора»
Срединное царство
Его несло по течению темного озера. Поток был ледяным, а непроглядно черные воды утягивали его, как буря утягивала простой листик. Он ничего не видел и не слышал. Казалось, он сам стал частью воды.
Вокруг виднелись какие-то очертания. Перед ним из клубящегося дыма возникали силуэты.
Первой он увидел ее: бледное одеяние, волосы как черный шелк длиной до подбородка, улыбка, что сменилась печалью и выступившими на глаза слезами. Он потянулся, чтобы вытереть их.
Но от прикосновения она распалась на части, растворилась, как отражение в воде.
В темноте появились другие силуэты. Голоса, отдающиеся эхом.
– Тэмурэцзэнь, – звали они. – Тэмурэцзэнь…
Он узнал в них часть своего прошлого: голоса, что покрылись пылью и превратились в шепот в его голове. Люди, что стали призраками. Где-то вдали появился отблеск света, такой слабый, что он мог бы и не заметить. Цзэнь поплыл ему навстречу.
– Отец, – попытался крикнуть он, но то был один из тех снов, где он был без голоса. – Мама…
Его крики поглотили воды, что восстали перед ним.
– Ксан Тэмурэцзэнь, – донесся знакомый рокот, разносимый течением. Он чувствовал, как присутствие Бога-Демона стало сильнее давить на него, и неожиданно воды, в которых он плыл, оказались потоками ци. Черная Черепаха была озером, океаном, а он всего лишь барахтающейся в нем песчинкой.
Нет, такого просто не могло быть. Вместе с пронзительной болью в спине он начал осознавать реальность. Он вспомнил, в промежутках между бодрствованием и беспамятством, как Лань пронзила его Тем, Что Рассекает Звезды. Это должно было успокоить демоническую ци.
Бога-Демона не должно быть здесь. Цзэнь сам должен был владеть своим телом и разумом.
Когда он снова перевел дыхание, то обнаружил себя лежащим на холодной, твердой земле. Вокруг все еще стояла ночь, а холод пробирал до костей.
Что-то было не так.
Он не мог пошевелиться.
Попробовал сесть. Невидимая, исходящая откуда-то изнутри сила удерживала его на месте. Воля Черной Черепахи прокатилась по телу, не позволяя двигаться. Бог-Демон больше не находился в ловушке его разума, он завладел его телом. Демоническая ци оказалась достаточно сильной, чтобы повелевать его плотью и костями, даже после ранения кинжалом.
Цзэнь почувствовал, как древнее существо улыбнулось зловещей, хитрой, расчетливой улыбкой.
– Я так много силы использовал, чтобы вернуть тебя к жизни. Так много, что наши ци смешались. Теперь нашу связь легко и быстро не разорвать.
– Ты не можешь так поступать, – выдавил Цзэнь. – Отпусти меня. ОТПУСТИ МЕНЯ! – он повысил голос, резкий и неконтролируемый из-за приступа паники.
Смешки Черной Черепахи скрежетали в его разуме.
– Отлично, – сказал Бог-Демон и ослабил хватку когтей на его сознании. Отступая, Черная Черепаха бросила последний зловещий комментарий: – Я поклялся защищать твою жизнь за определенную цену. Как бы ты ни сопротивлялся, твой конец неизбежен.
Мир, казалось, стал ярче, когда к Цзэню вернулась возможность дышать. Было далеко за полночь… Призрачные часы. Пока он был без сознания, небо заволокли облака, так что лунный свет едва просачивался сквозь них. Черная Черепаха использовала свои силы, достаточно, чтобы остановить кровотечение из раны в его боку, но недостаточно, чтобы унять боль. Цзэнь задумался, сделал ли Бог-Демон это специально.
Он встал на четвереньки и замер, стараясь сохранить равновесие, пока не отступит головокружение. Его дыхание участилось, горе сменилось злостью на то, как Бог-демон обманул его.
Цзэнь издал вопль и ударил кулаками по камню. Тот треснул под натиском его гнева. Тяжело дыша, он уставился на тонкие трещины, расходившиеся от его рук. Слезы полились по щекам, разбиваясь о пальцы, смешиваясь с кровью и грязью.
Он обладал одной из величайших сил на этой земле, в этом царстве, силой, которой не было равных… И все же силой, которой он не мог владеть в полной мере, но которая грозила овладеть им. Он знал о неизбежном конце, но все же не ожидал, что потеряет контроль над происходящим так скоро.
Ему еще так много предстояло сделать: найти Алого Феникса, снять печать с «Классики Богов и Демонов», призвать армию, которой когда-то руководил его прадед. С ее помощью он собирался свергнуть элантийский режим, вернуть Девяносто девять кланов и восстановить наследие мансорианцев. Цзэнь представлял отвоеванные земли, освобождение своего народа, и целые циклы рядом с девушкой, которую он любил.
Все его планы, все, о чем Цзэнь мечтал, прямо у него на глазах рассыпалось в прах.
Теперь, свернувшись калачиком, он вспомнил человека, который уже видел его в таком отчаянии. В месте, где рождается огонь и падают звезды, Безымянный мастер рассказал ему о возможности императорской семьи сохранять рассудок, будучи привязанным к Богу-Демону. С помощью клана Бессмертных из Наккара они спокойно правили на протяжении нескольких династий.
Цзэнь поднялся на ноги, Лунный свет стал ярче. Он осветил снег на Светлой горе Ошангма. Облака закрывали вершину, которая казалась призрачной в ночи, а между ними Цзэню показалось, что он видит движущиеся тени: деревья и храмы, очертания огромного дворца.
Ему вспомнились слова Безымянного мастера: «И
