все же легенда гласит, что в ночной час, когда наступает полнолуние, а инь обретает силу, границы между нашим миром и другим королевством – царством духов и призраков – слабеют».
Поднявшийся ветер донес до него голоса.
Тэмурэцзэнь… Тэмурэцзэнь…
Призраки его родителей взывали к нему с вершины горы, где, как поговаривали, когда-то существовало целое королевство Бессмертных, проживающих в нефритовом дворце. Когда странный ветер потянул Цзэня в нужном направлении, у него возникло ощущение, что этой ночью боги сговорились поиграть с судьбой этого мира.
Словно влекомый невидимой силой, он снова направился к вершине. Его шаги были быстрыми благодаря Искусству Света. Пограничная печать, разрушенная яростным появлением Эрасциуса, все еще была открыта. В воздухе витала металлическая ци – горькое зловоние резкой, противоестественной магии элантийцев. Тем не менее Эрасциус ушел.
Когда Цзэнь добрался до места, туман на вершине окрасил все вокруг в серый цвет.
Цзэнь остановился, заметив, что шагает беззвучно. Ци сместилась в нечто, чему он не мог подобрать название: во что-то расплывчатое, неосязаемое и… новое. Бесплотные крики родителей не утихали, увлекая его вперед, в туман.
Не успел он сделать и пары шагов, как перед ним, словно из сна, возник дворец. Ночь сменилась закатом, небо полыхало коралловым, а цветы и ивы окаймили огненные полосы. Цвет впитывался в землю, превращая бледные каменные ступени в сердолик[6], отчего складывалось впечатление, будто Цзэнь шел по кровавой дорожке.
Он уже видел иллюстрации того, на что были похожи дворцы Бессмертных: окутанные пенящимися облаками великолепные строения с пышными садами, украшенные нефритами и другими драгоценными камнями. На рисунках, что сохранились в нескольких книгах, которые он нашел в школьной библиотеке, такие королевства – земли, спрятанные за Пограничными печатями – были полны жизни. Бессмертные из клана ЮйЭ кружились в танце, а вокруг них обвивались длинные пояса их одеяний. Этот народ напоминал оленей цилинь, шныряющих между катайями, цветочных духов, что притаились среди бегоний.
Клан ЮйЭ обладал секретом бессмертия, ключами к королевствам, которые лежали за пределами нашего мира.
Теперь же дворец был пуст и лишен жизни. Цзэнь зашел внутрь в лучах заходящего солнца. Пока облака продолжали плыть, как медленно движущийся океан, Цзэню раз или два показалось, что краем глаза он уловил какое-то движение. Возможно, призраки или духи, все еще населяющие царство прошлого, в котором он оказался.
Цзэнь остановился у больших двойных дверей, которые вели в длинный коридор. Льющийся внутрь солнечный свет окрашивал малиновым вышитый золотыми нитями ковер. На другом его конце стояла фигура – всего лишь силуэт среди клубящегося тумана и мягко струящихся шелков. Призрачный зов его родителей смолк.
Возможно, в Наккаре, городе Бессмертных, все же скрывались кое-какие ответы.
Цзэнь вошел в открытые двери.
11
У Богини Милосердия когда-то имелся флакон с Водой Чистоты. Одна его капля – и взмах ивовой ветки открывал скрытые печати.
«Путь практика», раздел десятый, Артефакты
Дыхание Лань стелилось как дым по звездам. После недельного путешествия на северо-запад, следуя инструкциям Бессмертной, которые Дилая перенесла на свой лопань, температура заметно упала, а ночи стали длиннее. По мере продвижения стрелка компаса слегка колебалась, пока наконец не замерла, твердо указывая в одном направлении, а значит – они приближались к пункту назначения. Лань так и не смогла понять, как указание восемью триграммами на изображенные на деревянной доске фигурки – полумесяц, весенний дождь, нефритовый дракон и красный воробей – дало точное направление к Шаклахире, но не собиралась снова спрашивать об этом Дилаю, чтобы не слушать еще одну лекцию о контенсианских аналектах и геомантии.
Шаклахира, как вычислила по своему магнитному компасу Дилая, располагалась недалеко от Источника Полумесяца, оазиса на северо-западной границе Последнего царства.
– Источник Полумесяца, – сказала бессмертная Лань.
Переход по песчаным дюнам Эмаранской пустыни прошел довольно легко. По ночам пески не пели, а чем дальше они уходили на северо-запад, тем реже им встречались города и караваны, из-за чего и шанс наткнуться на элантийцев становился ничтожно мал.
Тем не менее Лань знала, что они ушли недостаточно далеко.
Эрасциус видел звездные карты, потому что она предпочла рискнуть ими, чем жизнями тысяч невинных людей… ее людей. Между ними установилось странное сопротивление: он не мог причинить ей вред до тех пор, пока к ней был привязан Серебряный Дракон, а она отказывалась использовать силу Бога-Демона, чтобы убить Королевского мага.
Гонка продолжалась. В конце концов, даже выследив Лазурного Тигра и Алого Феникса, она планировала уничтожить их Убийцей Богов.
Оставалось только найти столь необходимое оружие. Они подбирались все ближе к цели.
С каждым шагом Лань казалось, что это не песок, а время утекает у нее из-под ног… и не только для того, чтобы одолеть элантийцев. Поскольку, кроме того, чтобы использовать Искусство Света и шагать по пустыне, ей больше нечем было занять собственный разум, мысли Лань снова вернулись к Цзэню.
Она оставила его раненым, борющимся с Богом-Демоном за контроль над его телом.
Опустившись на колени с кинжалом, прижатым к его груди, она взвешивала свои шансы. Убивать Цзэня не было смысла, ведь его жизнь и душу оберегала Черная Черепаха. И все же она задавалась вопросом: смогла ли бы вонзить кинжал в его сердце, даже если бы знала, что после он будет жить?
Лань приземлилась на следующую песчаную дюну, чувствуя, как покалывает в боку, а горло сжимает болезненный спазм.
Я надеюсь, что, куда бы ты ни отправилась, я буду с тобой. В этом мире и в следующем.
Она сморгнула слезы, от которых защипало глаза, и прошептала:
– Лжец.
Собственное дыхание окутывало ее туманом, покрывая ясное небо и луну дымкой холодного серебра. Лань провела рукой по лицу. Когда ночь снова обрела четкость, девушка заметила нечто странное.
– Дилая, – окрикнула она размытое пятно, которое с упрямой настойчивостью мчалось вперед. – Дилая. Дилая! ЛОШАДИНАЯ МОРДА!
Силуэт девушки, который уже успел преодолеть еще несколько дюн, резко остановился. Повернувшись к Лань, она приподняла бровь.
– У нас нет времени делать еще один перерыв, маленький лисий дух со слабой дыхалкой, – крикнула Дилая. – Если уж этот Заклинатель Духов, зависший между жизнью и смертью, может продолжать путь, то и ты сможешь.
– Я не… Не зависший я. – Тай, нахмурившись, опустился на дюну рядом с Лань. – Я только слышу. Слышу души и призраков, что зависли между жизнью и…
– Просто к слову пришлось, мальчик-призрак, – раздраженно перебила его Дилая.
– Взгляни на звезды, – указала на небо Лань.
Дилая повернулась к ней.
– Можешь попрощаться с жизнью, если
