ты остановила нас полюбоваться звездами, когда осталось не больше нескольких ли до…
– Такие же. Они такие же, – выдохнул Тай. – Такие же… как и раньше.
– Дилая, – медленно произнесла Лань. – Сколько ты уже твердишь, что нам «осталось не больше нескольких ли» до Источника Полумесяца?
Матриарх клана Джошеновой Стали запрокинула голову и, прищурив глаз, принялась изучать созвездия.
В следующее мгновение она выругалась и топнула ногой так сильно, что часть дюны, на которой она стояла, обвалилась.
Тай полез в свой мешочек, отчего его колокольчик сверкнул в лунном свете. Через секунду он вытащил стеклянный сосуд. В нем среди прозрачной воды плавал одинокий обломок ивовой ветки.
Лань с интересом взглянула на артефакт. Во время учебы в школе она читала о Воде Чистоты, которая была благословлена Богиней Милосердия. Практики использовали ее, чтобы найти скрытые печати.
Тай открыл сосуд и позволил одной-единственной капле упасть на песок. Она на мгновение задержалась, мерцая, как жемчужина, а затем растаяла.
Из того места, где испарилась капля, пошел дым… или что-то, очень его напоминающее. Оно приобрело форму призрачных ветвей ивы, чьи развернувшиеся листья поднялись в воздух. Вскоре появилась целая сеть мерцающих ветвей, которые тянулись к небу.
Тай положил одну руку на бедро, а другой прикрыл глаза, чтобы посмотреть на ярко светящуюся луну и полупрозрачную сеть, простирающуюся так далеко, насколько только можно было видеть. Казалось, она охватывала территорию размером с целый город.
– Печать, – пробормотал Заклинатель Духов, убирая сосуд обратно в мешок. – Все это время мы ходили по кругу из-за иллюзии, что создала печать.
Позади Лань послышался глухой удар: это Дилая приземлилась на ту же дюну.
– Слишком большая площадь для одной печати, – с недоверием заметила она. – Будет сложно подобрать к ней ключ.
– А мы не можем просто взобраться по призрачной иве, которую вырастил Тай? – взмахнула рукой Лань.
– Нет-нет, – настойчиво возразил Заклинатель Духов, хмуро посмотрев на нее.
– Кто-то точно не уделял внимания занятиям по печатям, – фыркнула Дилая, но тут же начала объяснять, причем вполне доброжелательно: – Цель печати иллюзий – вводить в заблуждение. Как видишь, это сработало. Весь прошедший перезвон мы даже не поняли, что ходим по кругу. Некоторые практики, попадающие в печать Иллюзии, так и не осознают этого и умирают, одинокие и потерянные. – Она заскрежетала зубами, глядя на дюны так, словно это они были во всем виноваты.
В голову Лань пришла совсем другая мысль.
– Создателю этой печати явно было что скрывать, – мягко заметила она. – Охвачена большая территория… Я бы сказала, в несколько ли. Достаточно, чтобы спрятать обломки дворца.
– Знаешь, маленький лисий дух, иногда на тебя все же снисходит озарение, – сказала Дилая так, что от нее это можно было расценить как нежность.
– Тише. Ти-ше, – произнес Тай, вскинув руку. Лань впервые видела, как он приказывал Дилае. Тем не менее матриарх клана Джошеновой Стали поняла, как это важно, и притихла. Поджав алые губы, она смотрела на Заклинателя Духов.
Тот достал из мешочка колокольчик – на этот раз бронзовый и усыпанный шипами. В другой руке он сжал деревянный молоток. По всей его длине тянулось изображение герба его клана.
Явно впечатленная Дилая хмыкнула и хрипло произнесла:
– Минчжун.
– Очищающий колокольчик? – уточнила Лань.
– Да. Дополнение к линчжуну, духовному колокольчику Тая. Минчжун звенит только в том направлении, где нет печати.
Тай шагнул вперед и ударил по минчжуну деревянным молотком.
Удивительно, но тот не издал ни звука. Ночной ветер пронесся по пустыне. Пески зашептались. На небе появились облака.
А затем из пустого участка пустыни, за сеткой призрачных ивовых листьев донеслась низкая, отдающаяся эхом нота.
– Следуйте, – вот и все, что сказал Тай, сам направляясь на звук. Отданная им команда не терпела возражений. Дилая, шагавшая впереди Лань, была нехарактерно послушной.
К этому моменту ивовые ветви, выросшие из Воды Чистоты, почти полностью исчезли. Когда все трое прошли сквозь последние тонкие листья, пустыня вокруг начала меняться, словно стекло, теряющее форму. Звезды рассыпались. Полумесяц вытянулся. Дюны перед ними колыхались, словно в жаркой дымке.
Лань, Тай и Дилая оказались в самом центре иллюзии.
Вид того, как от каждого шага земля под их ногами сдвигалась, вызывал головокружение. В ответ на каждую ноту минчжуна они то останавливались, то снова продолжали идти.
Лань не могла точно сказать, сколько времени прошло, прежде чем это случилось. Прежде чем между одним шагом и другим песчаная дюна раскололась сначала на две, а потом на четыре части. Те разломились еще раз и еще, пока путешественники уже не знали, в какую сторону идти. Когда дюны расступились, между ними и горизонтом показался ровный участок земли, на котором расположился посеребренный лунным светом оазис.
Дилая издала непонятный гортанный звук. Тай остановился и еще раз ударил молотком по минчжуну.
В этот раз нота была чистой и ровной, ведущей в направлении оазиса.
По мере того как они приближались, луна, казалось, стала светить ярче. В самом центре оазиса виднелся источник в форме полумесяца, как и описывала Бессмертная из клана ЮйЭ. От легкого ветерка вода слегка подернулась рябью и засияла, словно уловив свечение, исходящее от луны и звезд. В роднике мягко, будто бы погрузившись в дремоту, лежала ряска. Тихий шелест этого места был наполнен шепотом снов.
Они добрались до Источника Полумесяца. Но при взгляде на спокойный оазис и широкую пустыню, что его окружала, возникал вопрос…
– Так где же они? – повернулась к Лань Дилая. – Я не вижу развалин дворца.
– Когда зажгутся звезды, ты увидишь тропинку, высеченную в его водах, – осторожно произнесла Лань. Каждое слово перекатывалось на языке, словно стеклянный шарик.
– Почему души бессмертных говорят загадками? – остановилась Дилая, уперев руку в бок. – Это же только все усложняет. Вот почему в клане Джошеновой Стали мы предпочитаем, чтобы за нас говорили наши мечи. Я не обязана объяснять кому-то, что он мне не нравится. Я просто… – она изобразила, как протыкает кого-то лезвием.
– Загадки, – печально произнес Тай. – Когда зажгутся звезды. Когда звезды. Зажгутся.
Лань, смотрящая на отражение звезд в воде, рассеянно поглаживая свою окарину. Голубые, серебряные и фиолетовые звезды сверкали подобно драгоценным камням… но точно не горели. Как кто-то мог зажечь звезды?
Ответ тут же настиг ее.
– Давным-давно Небеса раскололись, – прошептала она, вспоминая слова старой баллады. – Их осколки, подобно слезинкам, упали на землю. Частичка солнца восстала Алым Фениксом.
Она вспомнила, когда видела, как горят звезды: когда сидела в окутанной дождем деревеньке, а песня ее окарины возносилась к небу и вызывала изображение четырех квадрантов. На карте, ведущей к Фениксу, созвездия в ночном небе пылали
