мужчине, но в этот раз чувствовала только боль и брезгливость. Попыталась отрешиться от происходящего, представить себе Тарлана, его широкие крылатые плечи, его красиво очерченные чувственные губы, но от этой фантазии стало только гаже. Я всхлипнула, а муж приблизил лицо к моему, закрыв своим ртом мой рот и нос, мешая мне дышать:
– Кричи! Ну, же! Не молчи!
Я попыталась крикнуть, но мне не хватило воздуха, Денис закрывал мне рот и нос. Я дернула головой, отворачиваясь, но он снова нашел мои губы, не давая сделать нормальный вздох.
Я задыхалась.
Попыталась скинуть с себя мужа, но он был слишком тяжел. Мое тело забилось в конвульсии от паники, от нехватки воздуха, но его это лишь еще больше возбудило:
– Да! Еще! Так! – он выпростал одну руку, которой держал мои запястья, и широкой ладонью закрыл мой рот и нос, полностью перекрыв доступ воздуха.
Я рванулась, уже всерьез испугавшись, но куда там – силы были не равны. Я уже не чувствовала, как мужской член елозит внутри меня, не чувствовала веса мужчины, придавившего меня к постели. Я чувствовала только, что задыхаюсь, что в голове звенит, а перед глазами пляшут яркие обморочные искры.
«Тарлан…» – последняя мысль, которая вспыхнула в моем воспаленном мозгу – я все-таки позвала его на помощь.
А в следующее мгновение Денис кончил. Я почувствовала, как меня распирает изнутри, как судорожно сводит мышцы супруга, а в следующий момент он обмяк, и всей своей массой навалился на меня. Стало очень-очень тяжело, но хотя бы его ладонь соскользнула с моего лица, и я смогла вздохнуть.
Отдышавшись, Денис сполз с меня на пол:
– Ну, вот, так-то лучше. А то все бревно-бревном. Тебе стоит поучиться у Миланы…
Я не поняла половины из того, что он сказал. На ощупь встала с кровати, нашарила на полу свою одежду, дрожащими руками натянула ее на себя и направилась к двери.
– Ты далеко? – Денис уже был на своей постели.
– Помыться, – выдавила через непослушные губы и выскользнула в коридор.
Глава 10
– Эй, деточка, ты чего это? – не сразу сообразила, что кто-то взял меня за руку и ласково гладит по плечу.
Подняла глаза – не слишком высоко – передо мной стояла гномица Берта и участливо заглядывала мне в лицо снизу вверх.
– Случилось чего? – добрая женщина хмурила косматые брови, глядя, на мое запястье, наливающееся синевой. – Обидел тебя кто?
Я смутилась и забрала у нее руку:
– Нет, мы просто… все хорошо, спасибо за заботу, – попыталась улыбнуться. – Не подскажете, где у вас тут помыться можно?
– По коридору до конца и по боковой лесенке направо вниз, не промахнешься, – Берта продолжала хмуриться. – Точно у тебя все в порядке?
– Точно, – я кивнула, но не очень убедительно.
Чтобы избежать дальнейших расспросов, заторопилась по коридору в указанном комендантшей направлении.
Моечная действительно нашлась без проблем. Из приоткрытых дверей тянуло ароматным паром и горячей влагой. Я скользнула внутрь, радуясь, что в это время дня никто больше не захотел помыться.
Из предбанника вело два коридорчика. После недолгих колебаний, я отыскала тот, который «для девочек».
Стены помещения были отделаны гладким светлым камнем, похожим на знакомую мне кафельную плитку, хоть на ощупь он был совершенно другим. Вдоль стены было отгорожено несколько индивидуальных помывочных кабинок без дверей, как в обычном общественном душе. У каждой кабинки в стене была вделана блестящая металлическая лейка и краники. Вот только я была не в том настроении, чтобы удивляться или радоваться наличию в странной Академии водопровода и горячей воды.
Стащив с себя форму, я с ненавистью швырнула ее в угол каменной скамеечки, словно бы несчастные тряпки были виноваты в том, как мне было плохо.
Чувствовала я себя до крайности мерзко. Мне казалось, что меня изнасиловал собственный муж. По факту так оно и было, хоть признаться в этом себе было и непросто. Денис никогда не был чуток и терпелив, но сегодня он превзошел сам себя. А еще он сказал что-то такое, перед тем, как я ушла. Что-то гадкое…
Я включила воду, собираясь смыть с себя грязь, вот только чистые, теплые струйки могли смыть ее с моего тела, но не с души. Я принялась тереть плечи и руки, на которых все ярче проступали следы от пальцев Дениса. Вода стекала по моей коже, но я не чувствовала, что становлюсь чище. Я принялась яростнее тереть грудь и запястья, и, в какой-то момент, схватившись за них слишком сильно, зашипела от боли…
И заплакала.
Мне было так больно – болели запястья, шея, на которой тоже, наверняка, остались следы мужских пальцев. Саднило в промежности, жгло спину под левой лопаткой.
Я влезла под душ с головой, закрыла глаза. Вода смывала слезы с моего лица, но они текли снова и снова. Обида на мужа, горечь по потерянной Родине, тоска по детям – все смешалось в одном потоке. Я плакала и не могла остановиться.
В этот момент скрипнула входная дверь, и по моечной прошлось прохладное дуновение свежего воздуха.
Я стиснула зубы, стараясь не всхлипывать, чтобы не выдать себя случайному посетителю. Прижалась лбом к стенке душевой кабинки, словно ища у нее утешения. И так странно, из-за стенки вдруг потекло тепло – но не физическое. Физически я чувствовала только горячую воду, льющуюся на мою спину. А это тепло было гораздо глубже и основательнее, это было очень настоящее тепло, оно словно грело самую мою суть, мою душу, истерзанную и измученную.
И я прижалась к мокрой каменной стене всем телом, словно к любимому мужчине. Скользнула по ней ладонями, приложилась щекой. Рыдания утихли, сменившись спокойным безразличием и уверенностью, что все непременно будет хорошо.
Я почти уже успокоилась, всхлипнув напоследок, и в этот момент мне на спину, как мне показалось, пролился особенно горячий поток воды. Спину под левой лопаткой обожгло огнем. Я вскрикнула и выскочила из-под душа.
И только сейчас поняла, что не взяла с собой полотенца. Чертыхаясь сквозь зубы, я принялась отряхиваться и отжимать волосы просто руками.
– Над головой есть полка с запасными полотенцами, – из предбанника прозвучал знакомый спокойный голос.
На миг я замерла, удивленная, пристыженная и обрадованная одновременно. Подняла голову: чуть выше уровня взгляда и вправду была полочка со сложенными чистыми полотенцами. Видимо, как раз для таких забывашек, как я. Но
