хорошо. Потому что такую сильную магию держать скрученной – себе дороже. Хотя и выпускать ее тоже нужно аккуратно. Ты потому в обморок и упала. Твоя магия наружу рвется, а узел не пускает. Развязывать его нужно.
– А как? – ее слова звучали непонятно, но интриговали да крайней степени.
– Это пусть Катарина решает и твой наставник. Кто он кстати? Не Тарлан, случаем? Командующий вроде не берет подопечных.
– Не знаю, – снова пожала плечами.
– Ничего-то ты не знаешь, – Катара вздохнула с показным огорчением. – Точно из закрытого мира. Раздевайся до пояса, дай я тебя осмотрю.
Раздеваться в общей палате на глазах у других пациентов, в том числе противоположного пола, было неудобно, но скрепя сердце, я подчинилась. И, отвернувшись лицом к стенке, стащила тунику через голову. Прохладные пальцы Катары тут же легли на место недавнего ожога под левой лопаткой.
– Водой, говоришь, обожглась? – она протянула задумчиво.
– Да, в душе, говорю же, – я начала терять терпение – обстановка не способствовала спокойной беседе.
– Нет, милая моя, не водой ты обожглась, – Катара фыркнула. – И в обморок не потому упала. Одевайся.
– А почему? – я недоуменно покосилась на нее из-за плеча.
– У тебя есть пара?
– Ну-у-у… я замужем, – с облегчением натянув тунику, я обернулась к врачу.
– У тебя на спине проступила метка истинной пары, – видя недоумение на моем лице, Катара улыбнулась. – Могу поздравить. Метка под сердцем – это отметина Вечных пар. Таких во всех обитаемых мирах раз-два и обчелся.
– А-а-а… почему же ее раньше не было? – я зябко повела плечами, словно пытаясь ощупать метку на спине.
– Так ты же из закрытого мира. В таких мирах нет магии, любое ее проявление блокируется фундаментальными запретами. Хотя иногда – очень редко – даже в этих мирах бывают прорывы, но это магия такого уровня, которой под силу разломать весь мир на кусочки, не то, что там какие-то запреты нарушить.
– Почему так? – я нахмурилась. – Это несправедливо. Почему мой мир был лишен магии? И что мне теперь делать с этой меткой?
Медичка пожала плечами:
– Я такие вопросы не решаю. Не знаю. Но точно знаю, что причины есть, и причины серьезные. Вот, как ты к нам попала кстати?
– Мой мир погиб, и…
– Вот, видишь. Твой мир погиб. А если бы в нем не стоял запрет на магию, он мог бы утащить за собой еще пару-тройку смежных миров. Так что все справедливо.
– Так что насчет метки, я не поняла? – я свела брови к переносице. Катара нравилась мне все меньше.
– Ну, раз ты говоришь, что у тебя есть пара, вероятнее всего, ваши метки проявились, как только вы вышли из-под запрета на магию. Проверь своего мужчину. Он же с тобой? Истинная пара не может разлучаться надолго.
Я кивнула, проговорила чуть слышно:
– Со мной, – и машинально потерла запястья со следами бурного общения с супругом.
– О, а что это у тебя с руками? – увидев синяки, Катара нахмурилась.
– Ничего! – я срезу спрятала руки за спину, словно нашкодившая маленькая девочка. Тут же устыдившись этого жеста, проговорила уже просительно, – А можно мне сегодня переночевать у вас? Тарлан сказал, что за мной нужно понаблюдать.
– Конечно, оставайся, – Катара с пониманием качнула головой. – Я тебе здесь ширмочку поставлю. И приготовлю пару декоктов – с ними и инициация твоя пройдет полегче.
Я кивнула в знак благодарности, и Катара уже собралась уходить, но в этот момент стены лазарета сотряс уже знакомый мне нутряной рев.
Глава 11
Все пациенты лазарета из тех, кто был на ногах, тут же подорвались к выходу. Катара направилась за ними, по дороге одергивая не в меру ретивых лежачих больных, которым тоже не терпелось пойти вместе со всеми.
– Куда это все? – я подхватилась следом за Катарой.
– Помогать идем. Похоже, что прорыв начался раньше ночи, – медичка только отмахнулась от меня, уговаривая очередного воина с повязкой на все лицо остаться в кровати.
– Можно мне с вами? – меня вдруг охватило невероятное волнение. Я представила, что Тарлан снова поведет в бой свою гвардию, снова они будут сдерживать ревущие языки пламени, и мне стало так страшно за крылатого генерала. И очень захотелось быть рядом и хоть чем-нибудь ему помочь. Катара сказала, что у меня сильная магия. Может, она пригодится сейчас?
– Ну, пойдем, – медичка окинула меня оценивающим взглядом. – Правда, сомневаюсь, что в этот раз ты сможешь помочь.
– А чем этот раз особенный?
Мы шли по коридору, спускаясь все ниже, а мимо нас сновали студенты Академии, кто-то в обычной повседневной одежде, кое-кто в таких же пугающих доспехах, что в прошлый раз были на Тарлане и его воинах.
– Ты разве не слышала? – Катара чуть скривила губы. – Командующий сказал, что в этот раз через Разлом рвется сама Пустота. Это гораздо хуже, чем Пламя.
– Хуже, чем огонь? – мне вспомнился огромный пожар накануне, и та разрушительная сила, которой веяло от каждого вздоха пламени.
– Шутишь? Конечно хуже, – Катара посмотрела на меня, как на дурочку. Огонь у нас многие маги умеют укрощать, но Пустота… С ней невозможно договориться, ее нельзя наполнить… Если Тьма пришла за тобой, то есть лишь один способ ее обуздать.
– Какой? – я спросила у спины медички, но она снова отмахнулась от меня:
– У Тарлана спроси. Если он станет твоим наставником, то ответит.
Толпа студентов вынесла нас наружу, на тот самый карниз над бездной, на который я в прошлый раз смотрела с крыши здания.
Все стало другим.
Вокруг не было сполохов пламени, не чувствовался жар. Пространство перед Академией было затянуто мглистой темнотой, в которой время от времени вспыхивали на прощание, угасая, звезды. От темноты веяло ледяным холодом. Из множества ртов тех, кто стоял рядом со мной, вырывались облачка пара, люди зябко кутались в ту одежду, которую каждый успел прихватить с собой.
Я не успела взять с собой ничего.
На мне была лишь тонкая форма, и мороз сразу же пробрал меня до костей.
– Как холодно, – я зябко обхватила себя за плечи, уже жалея о своем отчаянно смелом решении выйти
