в расстроенных чувствах я ее попросту не заметила.
Наспех замотав влажное тело в мягкую ткань, я вышла в предбанник.
Тарлан был там. Стоял, запрокинув голову и прислонившись спиной к стене. К той самой, к которой прижималась в душе я – только с другой стороны. Казалось, крылатый смотрел в потолок, но глаза его были закрыты.
– Спасибо, – выдавила из себя. Прочистив горло, добавила, – Я забыла полотенце. Вот…
– Я так и подумал, – Тарлан улыбнулся, не открывая глаз и не меняя позы.
– Вы… тоже помыться пришли? – спросила и только потом поняла, что это прозвучало бестактно.
Мужчина открыл глаза и посмотрел на меня с осуждением.
– Извините, я просто спросила, – почувствовала, что щеки заливает горячий румянец, а вдобавок спину жжет так, словно я перележала под солнцем.
– Нет, – он склонил голову набок. – Ты же сама позвала меня.
– Я? Позвала? – я опешила, не сразу вспомнив, как мысленно звала крылатого, страдая в постели под мужем. – Да, действительно.
– Тебе нужна помощь? – Тарлан дернул уголком губы, но в остальном лицо его оставалось спокойным.
– Нет, не то, чтобы… – я не знала, как рассказать ему о случившемся. Да и стоило ли о таком рассказывать? Пожалуй, что не стоило…
– Ты вскрикнула в душе. Что-то случилось, – мужчина хмурился, наверняка чувствуя мою неискренность.
– Да… вода очень горячая. Я обожглась… Спину…
– Вот как? – лицо Тарлана приняло каменное выражение. – Покажешь?
– Не нужно, неудобно, – я принялась было отпираться. – Я потом зайду в медпункт или что тут у вас, лазарет… наверное.
Крылатый качнул головой, улыбнулся вымученно:
– Не думаю, что лазарет тебе поможет. Иди сюда, – он поманил меня к себе, но, видя мою нерешительность, сам шагнул ближе и развернул меня спиной к себе.
Я замерла, не смея дышать, когда его пальцы скользнули по моей обожженной спине. Боль почти сразу же утихла, сменившись тянущей мучительной истомой. Тарлан убрал с моей спины мокрые волосы, провел рукой по лопаткам, и, на сей раз, его пальцы оказались прохладными и мягкими. Такими чуткими и ласковыми. Я закусила губу, чувствуя, что от этого легкого касания, от его целомудренной ласки меня уносит в неведомые дали блаженства. Разом забылась боль и обида, горечь и страх. Осталось только предчувствие чего-то очень хорошего, что непременно должно со мной случиться. И где-то в глубине живота принялось пульсировать чувственное возбуждение – пока что несмелое и очень осторожное.
Мужчина чуть касался моей кожи кончиками пальцев, словно изучая изгибы спины. Вот, он провел по краешкам лопаток, вот, осторожно тронул позвонки сверху вниз один за другим. Еще чуть ниже… Двигаться дальше ему помешало намотанное поперек моего тела полотенце. Рука Тарлана замерла у края материи, а в следующий момент один из концов полотенца выскользнул из неловкого узла, который я наспех завязала на груди, и упал вниз, повиснув вдоль тела и полностью оголив мою спину и ягодицы.
Я закусила губу и задержала дыхание. Рука мужчины замерла над моей спиной. Я чувствовала струящееся от нее тепло, кожа покрылась мурашками, словно в ожидании, что крылатый вот-вот коснется ее пальцами. Тепло переместилось чуть ниже, в область ягодиц. Мою промежность тут же скрутило тугим узлом возбуждения, настолько сильного, что оно вызывало почти что боль. Я стиснула зубы, сдерживая стон. И с колотящимся сердцем решилась обернуться на стоявшего позади мужчину…
А он опустил руку, лишь мимоходом коснувшись ладонью моей попки, подхватил край полотенца и сунул его мне в руки, закрывая им спину и ягодицы:
– Подбери полотенце, здесь пол мокрый, – и хоть голос его был хриплым, больше он ко мне не прикоснулся.
Разочарованная и ошарашенная, я приняла полотенце из его рук и все-таки повернулась лицом к мужчине. Вопросительно нахмурилась, уже открыла рот для недоуменного вопроса, но в этот момент взгляд Тарлана упал на мои ладони, которыми я придерживала полотенце возле груди. Глаза его потемнели, налившись холодной злобой, на скулах заиграли желваки, губы скривились в угрожающий оскал:
– Это он сделал? – крылатый проговорил с такой угрозой в голосе, что я в первый момент поперхнулась ответом.
Он коснулся моих запястий, на которых отчетливо проступили сине-багровые пятна после жесткого секса с супругом. Я попыталась спрятать руки под полотенце, но смогла убрать только одну и теперь смотрела на Тарлана со смесью страха и вины, словно бы это я сама была виновата в том, что случилось.
– Все нормально, – попыталась оправдаться. – Не страшно…
– Ах, не страшно! – он прошипел сквозь зубы и рванулся к выходу.
Я вцепилась в крылатые плечи, пытаясь удержать разгневанного ангела:
– Не надо! Не тронь его!
Он замер, раздраженно дернул плечами, скидывая мои руки. Несколько раз судорожно вздохнул, беря эмоции в узду.
Проговорил уже гораздо спокойнее:
– Почему вы, люди, так поступаете друг с другом? Почему вы так поступаете с самими собой? – он обернулся ко мне, и теперь в его глазах читался упрек.
– Я не знаю, – я пожала плечами и отвела взгляд.
– Скажи… – Тарлан начал говорить запальчиво, но потом словно поперхнулся воздухом и замолчал. – Скажи, – проговорил уже спокойнее, – убеди меня в том, что это из-за любви. Тогда я пойму. Попытаюсь…
Я нашла в себе силы и все-таки посмотрела в глаза Тарлана. И в тот же момент словно оцепенела, не в силах шелохнуться или отвести взгляд. Смотреть в его глаза было гораздо труднее, чем в глаза дракона. Мне казалось, что я падаю в черную Бездну, что она засасывает меня, лишает воли, лишает желаний. Лишает возможности врать.
– Нет, это не любовь, – покачала головой. – Это другое…
– Довольно! – крылатый остановил мои объяснения движением ладони. – Остальное ничего не имеет значения. Прости… – он прикрыл глаза и опустил голову.
Чуть потряс гривой темных волос, словно прогоняя наваждение. Улыбнулся, почти также приветливо, как улыбался в самую первую нашу встречу:
– Прости, я… не должен так себя вести с тобой. Все… немного вышло из-под контроля. Тебе стоит зайти в лазарет. Пусть обработают, – он кивнул на синяки на моих запястьях.
– А что там со спиной? Сильно я ошпарилась? – я чуть пошевелила плечами. Боли больше не было, только кожу чуть тянуло в районе левой лопатки.
Тарлан отрицательно качнул головой:
– Нет, завтра к утру все пройдет.
