ей раздалось низкое мужское:
– Не расстраивайся, сейчас мы разберёмся.
Эрик метнулся ко мне, мигом сориентировавшись. Я почувствовала, как его рука смыкается на моём запястье, и одновременно – рывок и крик:
– Бежим!
И мы побежали. Хоть и силы, казалось, на исходе, но жить хотелось больше, чем узнать и умереть. Петляя по улицам, которые уже успели неплохо изучить, мы мчались к ближайшим воротам, спиной чувствуя погоню. Не зная, кто гонится – от этого было вдвойне страшно.
Но успели, добежали, выскочили.
– Предел не трогай, – скомандовал Эрик. Словно я собиралась!
В десяти шагах от входа мы остановились и обернулись. И я снова почувствовала, что земля уходит из-под ног.
С той стороны входа, в двух шагах за активированным пределом, стояли двое. Они выглядели как мужчины – высокие, крепкие, сильные. Мускулы бугрились под рубашками, широченные ладони были без оружия, но меня не оставляло впечатление, что оно им особо и не было нужно. Один был черноволос, а – второй рыжий и бородатый. Ощущение опасности от них шло почти осязаемое, густое, тягучее. Хотя если одного такого встретить в городе на ярмарке, то, может, и подивишься его размерам, но чужака в нём особо не заподозришь. Тем страшнее было на них смотреть, когда они приблизились вплотную к пределу. Неужели, пройдут?
Бородатый протянул руку и отдёрнул её, словно его кто-то ударил по кисти.
Я почувствовала, как Эрик крепче сжал моё запястье – предел всё же держал чудовищ.
Сзади к чужакам подошла наша давнишняя знакомая – белобрысая девчонка-монстр. Она встала между мужчинами и взяла их за руки, доверчиво, словно они были её родителями.
– Уже уходите? – нежным голоском спросила она, обращаясь к нам. – Жаль. Но я не прощаюсь.
И тут черноволосый улыбнулся, хотя скорее это можно было назвать оскалом. Потому что между его обветренных губ блеснули клыки, крепкие, желтоватые, так явно напомнившие мне зубы недавних тварей.
Они степенно развернулись и ушли. Словно семья на прогулке. И в этой преувеличенной обычности, похожести и узнаваемости для меня плескался настоящий ужас.
Мы ещё долго стояли, словно окаменев.
Медленно выпустив воздух через сжатые зубы, я выругалась – крепко, достав из недр своей памяти самые крутые выражения. И осознала, что Эрик до сих пор сжимает моё запястье, потому что он потянул за него, разворачивая меня к себе.
– Ты в порядке?
Он заглянул мне в глаза, слегка нагнувшись, вынуждая встретиться взглядом.
– Я не знаю, как называется это состояние, но оно невероятно далеко от порядка, – выговорила я, усилием воли смягчая челюсть.
Он глазами буквально ощупывал моё лицо, а на меня вдруг нахлынуло воспоминание о том, что показала в моей голове жуткая девчонка. Всё в подробностях, до звуков, до запахов, касаний, ощущений – словно это было на самом деле. Не знаю, что отразилось в моих глазах, но Эрик резко выдохнул, дёрнул меня на себя и поцеловал. Напористо, жгуче. И я тут же вернула ему весь жар и всю ярость сторицей. Так глубоко и порочно меня ещё никогда не целовали, да и я сама никогда не прижималась так отчаянно к мужской груди. Я запустила руки в его волосы и притягивала к себе, словно он один был спасением в этом погрязшем в чудовищах мире. А он стискивал на моей спине рубаху, почти не давая дышать. Губы, языки, хриплое общее дыхание – это было чистым, неразбавленным безумием.
Не знаю, чем бы это могло закончиться, если бы мне не почудился смех внутри Мёртвого города. Мерзкий смех того, кто выглядит как ребёнок. И, судя по всему, почудился он не только мне, потому что мы отскочили друг от друга одновременно.
Ошарашенные, одежда в беспорядке, губы, припухшие от шальных поцелуев – не пойми кто, но точно не истребители, чудом спасшиеся от чудовищ.
– Кира, прости! – нарушил затянувшееся молчание Эрик.
– Не надо, это нервное, понимаю, – быстро прервала его я. – Я сама хороша. Давай забудем!
– Надо убираться отсюда, – звучало как команда, но сам он почему-то не шевелился и не отводил взгляда от моего лица.
Я кивнула и отвернулась в сторону лошадей. И даже непонятно было, от кого сбежать мне сейчас хотелось больше: от монстров за стенами города или от Эрика.
Совет
Спать в этот день мы пошли под утро, хоть и были уставшими до предела. Магистр сначала собрал всех в общем зале – и мы рассказывали, объясняли, отвечали на вопросы – и так по нескольку кругов. Постепенно неверие сменилось тревогой, а та, в свою очередь, – жаждой деятельности. Слава богам, что нас окружали истребители, которые по-деловому не стали тратить время на панику и страхи, а с ходу принялись искать решения.
– Предлагаю зачистить этот город сдвоенными Единицами, – предложил Брон. – А при нахождении этих не-людей созывать общий сбор.
– Мы не знаем их возможностей, – возразил Юрашек. – Достаточно будет двух?
– Больше будут друг другу скорее мешаться! – это уже Микаэль, и Заура согласно кивнула.
– А запечатать этот город – мысль совсем дурная? – вступил писарь.
– Как это запечатать? – не понял Брон, да и все остальные посмотрели на говорившего с недоумением.
– Я читал о таком, были эксперименты, – с видимым удовольствием начал рассказ Дитрих Машт. Он сидел в кресле, которое его едва вмещало, придвинув к себе низкий столик. Писарь захватил с собой листы, и всё время нашего рассказа безостановочно в них строчил. Сейчас же прервался, откинувшись назад. – Все входы в город закладывали камнем на специальный состав, а по периметру ставили пределы, чтобы те отгоняли тварей от стен подальше. И выставляли патруль – раз в день одна Единица обходила и меняла пределы на свежезаряженные. Собственно, вот и весь метод.
– А потом? – снова с ворчанием вступил Микаэль. – Когда тварей в городе станет, как гороха в банке, и они найдут-таки выход? Как с этой проблемой справляться?
– Это временная мера, – не смутился писарь. – Просто попытка отсрочить решение. Пока город запечатан, можно успеть разработать хороший план. Потом открывают один вход, убирают предел и вылавливают всех вываливающихся тварей. Зачищают город… Я не утверждаю, что это идеальное
