отвечать. Взирал на нас пристально, внимательно, а его глаза будто смотрели сквозь время.
– Помните о своих клятвах, что бы ни случилось, – сказал он, наконец. – И верьте друг другу даже спустя года.
После чего развернулся и ушёл из зала через маленькую боковую дверцу. Мы тоже не стали задерживаться – так и держась за руки, выскочили из храма. А когда оказались на улице среди высоких пожелтевших деревьев, Кай подхватил меня на руки и закружил.
Я смеялась, обнимала его, любила до безумия… а сверху на нас, словно звёзды, падали остроконечные оранжево-жёлтые листья. Они будто танцевали с нами наш первый семейный танец, и ветер играл ими, словно дирижируя оркестром нашего счастья. Да, природа засыпала, готовилась к зиме, а в нас обоих, наоборот, распускались краски весны и яркого солнца.
– У нас всё будет хорошо, – широко улыбаясь, уверенно заявил Кай и поставил меня на ноги.
– Обязательно, – ответила я, ничуть не сомневаясь. – Наш союз благословили боги и стихии. А значит, мы просто обязаны быть самыми счастливыми.
Сообщить всем о свершившемся браке мы решили завтра, а весь этот день посвятили лишь друг другу. Но отправились не в общежитие, а в дом, который снял для нас Кай, и где мы теперь собирались жить. Там на небольшой кухне для нас уже был накрыт стол, а в уютной спаленке ждала широкая кровать.
Конечно, первым делом мы добрались именно до неё. Нам обоим не терпелось закончить ритуал как следует, – стать настоящими супругами. И в этот раз любовью мы занимались неторопливо, чувственно, с полной отдачей, а от нежности наши души пели в унисон.
Мы были вместе здесь и сейчас. Мы не оглядывались на прошлое, не смотрели в будущее. Мы просто жили настоящим.
ГЛАВА 10. Ловушка
Новость о нашем браке прокатилась по городу мгновенно, будто взрывная волна. Каю даже не пришлось обращаться к газетчикам – те сами обо всём узнали сразу после того, как мы явились в городскую управу, чтобы получить документ о заключении брачного союза. Благодаря связям Кая в управлении стражей мне очень быстро выдали новое удостоверение. В нём я звалась Карин Гринстек, и, конечно, никаких отметок об арестах там не было.
Академия гудела, словно разворошённый улей. Каждый из преподавателей лично спросил меня, правда ли я вышла замуж за Кая? А ректор и вовсе вызвал нас обоих к себе и долго распекал, рассказывая, какие мы глупые, недалёкие придурки. Именно он первым открыто сказал, что канцлер ни за что не оставит так выходку племянника и обязательно найдёт способ аннулировать наш союз. Но мы с Каем лишь улыбались и заверяли, что это уже невозможно.
Моя мама, узнав, за кого именно я вышла замуж, едва не упала в обморок. Но причиной этого была вовсе не радость, а страх на грани ужаса.
– Боги, чем вы оба думали?! – причитала она, глядя на нас с Каем сквозь слёзы. – Глупые, глупые дети! Вы хоть понимаете, что теперь будет?
– Верзалия, не стоит так волноваться, – пытался успокоить её Кай. – Дядя не станет открыто нам вредить.
– Но скрыто он вас просто уничтожит, – дрогнувшим голосом ответила мама и посмотрела на меня. – Ри, вам нужно спрятаться. Это единственный способ. Уезжайте. Бегите из этой страны. И лучше прямо сегодня.
Услышав такое от своей обычно спокойной, уравновешенной матери, я основательно напряглась. Но Кай обнял меня, ободряюще погладил по плечу и снова обратился к маме:
– Если всё сложится плохо, убежим. Я уже нашёл способ попасть в Изерфит, и на первое время деньги у нас будут. Но для начала мне нужно получить диплом и всё-таки поговорить с дядей. Я хорошо его знаю, и, думаю, смогу найти правильные слова, чтобы он принял наш с Ри брак.
– Не примет, Кай, – мама отрицательно помотала головой. – Наш канцлер не прощает тех, кто пошёл против него.
– Я его единственный родственник. Других нет, – ответил Кайтер. – А наш брак с Ри нерушим.
– Пока вы оба живы, – холодно произнесла мама. – Тебя, Кай, он не убьёт. Но от Карин обязательно попытается избавиться.
– Нет, – Кайтер сказал это без сомнения. – Потому что между нами с Ри полная магическая связь, и я написал об этом дяде. Если умрёт Ри, то я или сразу отправлюсь вслед за ней, или сойду с ума. Поэтому максимум, что может сделать канцлер – существенно усложнить нам с Карин жизнь. Возможно, снова посадит меня в камеру на пару недель. Но однажды он обязательно смирится.
Мама тяжело вздохнула и печально опустила голову.
– У меня очень дурное предчувствие, – проговорила она, обхватив руками плечи. Но вдруг строго посмотрела на Кая: – Ты обязан обеспечить полную безопасность моей дочери. Уверена, жениться так внезапно было твоей идеей. Так неси же теперь ответственность за свои решения. Если с Карин что-то случится, Кайтер Гринстек, я прокляну тебя так, что ты сам пожелаешь сдохнуть.
– Мама! – воскликнула я.
– Со мной Ри в полной безопасности, – заверил Кай. – Не волнуйтесь. Лучше порадуйтесь за нас. Мы любим друг друга, мы теперь семья.
– Порадуюсь, обязательно, – покивала мама с хмурым видом. – Когда над вами перестанет висеть меч мести канцлера. А пока буду молиться за вас богам и стихиям. И просить уберечь вас обоих.
– Через несколько дней я получу диплом, а потом сразу поеду к дяде, – заявил Кайтер, хотя до этого разговора собирался выезжать только через пару недель. – Вы правы, Верзалия. Нужно сначала решить все проблемы, а потом строить новую жизнь. И прошу вас, пока меня не будет, навещайте Ри в нашем с ней доме.
Мама с сомнением посмотрела ему в глаза, он ответил взволнованным серьёзным взглядом.
– Клянусь, я всё решу, – заверил её Кай. – Не списывайте меня со счетов раньше времени.
Я накрыла его руку своей и с надеждой посмотрела на маму. Она смахнула со щёк слёзы, хмуро поджала губы и обречённо вздохнула.
– Решай, – ответила тихо. – Докажи, что ты достоин Карин. Что не зря втянул её во всё это.
– Спасибо, – проговорил мой муж. – Я не подведу.
***
Я не хотела отпускать Кая в столицу, боялась и за него, и за себя. Мне казалось, что, пока мы вместе, мы почти неуязвимы и способны справиться с чем угодно. Но лишь стоит нам расстаться, и случится непоправимое.
Теперь канцлер стал видеться мне настоящим монстром во плоти, жестоким и беспощадным. А при мысли о том, что он снова запрёт непокорного племянника в подземельях, меня передёргивало от ужаса. Я
