любила Кая всем сердцем, всей своей душой. Даже предлагала ему поехать к его дяде вместе, но Кайтер отказался наотрез.
В итоге он даже не разрешил мне проводить его до поезда, попросил своих однокурсников присматривать за мной в академии и как-то договорился с городской стражей, чтобы они почаще наведывались с патрулём на нашу улицу. Дом он окружил сильнейшей защитой, в которую я добавила и свою силу. И наши энергии в этих плетениях слились, усилились, стали одним целым, что само по себе было удивительно, ведь я маг, а Кай колдун.
Нет, все одарённые имели возможность влиять на энергии мира, но между нами была существенная разница. Маги могли видеть потоки, накапливать в себе силу стихий и использовать её в плетениях, некоторые из которых закреплялись словами заклинаний. Колдуны тоже видели потоки, но не скапливали в себе, а пропускали через себя. По сути, их сила была значительно выше, чем у любого мага, но собирать энергию в плетения они не умели и направляли её заклинаниями или мыслеобразами. Ведьмы почти не отличались от колдунов, вся разница была лишь в чувствительности к природе. Считалось, что ведьмы способны ощущать саму суть мира и людей, среди них часто встречались природницы, погодницы, прорицательницы. Ну, а сильному колдуну, действительно, была лишь одна дорога – в воины, а в мирное время – в стражи.
Магам в этом плане повезло больше. Нам была подвластна любая мелкая магическая работа с потоками. Именно маги делали артефакты, магические приспособления и технику. Маги вместе с механиками вели вперёд технический прогресс, делали жизнь людей проще и лучше.
Именно магов в нашей стране было больше всего. По словам Кая, ведьм в Республике насчитывалось всего около пяти сотен, колдунов – и того меньше. А магов даже посчитать было сложно, ведь слабая искра дара присутствовала почти в каждом человеке.
Кай как-то признался, что, когда узнал, что он колдун, – очень расстроился. Ему хотелось стать артефактором или магом-механиком, он с детства любил мастерить что-то, придумывать какие-нибудь устройства, но колдовской дар перечеркнул все его желания. Нет, сейчас, когда он освоил свои способности, вошёл в полную силу, он окончательно принял себя. Но останавливаться на этом не собирался и постоянно отыскивал древние книги с ритуалами и прочими колдовскими штучками. В одной из них он вычитал, что при наличии связи маг и колдун могут создавать уникальные заклинания, поэтому над защитой дома мы работали вместе.
– Она точно не пропустит никого чужого, – заверил Кайтер, когда я вышла проводить его хотя бы до калитки. – Сюда сможет войти только тот, кого ты сама проведёшь. За руку. Или чью магию вплетёшь в рисунок.
– Не буду никого впускать. И до твоего приезда вообще из дома не выйду. Мама обещала приносить мне еду, а Ирма – лекции, – сообщила я Каю.
– Так мне будет спокойно за тебя, – он привлёк меня к себе и нежно поцеловал. – Я вернусь так быстро, как смогу.
– Пожалуйста, береги себя, – попросила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
– И ты, – он поймал губами слезинки на моих щеках. – Люблю тебя, Ри. Ради нас с тобой я всё смогу.
– Я верю в тебя… и люблю.
Когда он уходил, я смотрела ему вслед, а потом ещё долго не могла заставить себя вернуться в пустой дом. Да, мы пока прожили в нём с Каем всего неделю, но за это время я успела полюбить это место. Казалось, оно уже пропиталось нашими чувствами, нашей энергией и любовью. Стало нашим убежищем, нашей крепостью, нашим храмом.
И я собиралась во что бы то ни стало дождаться здесь Кайтера. Да, боялась, но всё равно раз за разом убеждала себя, что всё будет хорошо. Мы справимся. Мы победим. И наша любовь окажется сильнее всего на свете.
***
Как ни странно, скучать мне оказалось некогда. По утрам я занималась домашними делами, готовкой, уборкой, даже расчистила на заднем дворе небольшой огородик, надеясь весной высадить там цветы и лекарские травы. После обеда ко мне ежедневно приходила Ирма с лекциями и заданиями, рассказывала о том, что происходит в академии, да и вообще развлекала, как могла. Каждый вечер наведывалась мама с продуктами. Мы вместе готовили ужин, разговаривали, сидели до темноты, а потом она уходила к себе. Я несколько раз предлагала ей остаться, пожить со мной, пока не вернётся Кайтер, но она упрямо отказывалась, заверяя, что у меня теперь своя жизнь.
Раз в несколько дней в гости заходил Адалис Дилс, который разрешил называть его просто Далом. Он занимался со мной магической практикой, причём учил использовать в плетениях все шесть доступных мне стихий. Это было безумно сложно и очень выматывало, но постепенно у меня что-то начало получаться. Сам Дал записывал все мои достижения в блокнот и как-то признался, что собирается написать большую работу по таким магам, как я.
Заявлялся ко мне Адалис исключительно в тёмное время суток. При этом он прикрывался действием какого-то хитрого артефакта невидимости, чтобы не порождать лишние сплетни. А ещё именно от Дала я узнавала хоть какие-то новости о Кае.
– Его снова держат в подземельях, – сказал Адалис, придя ко мне спустя неделю после отъезда Кайтера. – Люди канцлера перерывают храмовые библиотеки в столице. Думаю, ищут способ разорвать вашу связь.
– Этого следовало ожидать, – мне было горько и очень страшно за Кая, за нас с ним. – А вдруг всё-таки найдут?
– Если такой способ существует, то они его точно найдут, – и не думал успокаивать меня Дал. – Поэтому ты должна быть особенно осторожна. У меня есть хорошие друзья в окружении канцлера, они обещали держать в курсе, но требуется около суток, чтобы информация из столицы сюда добралась. Так что мы можем просто не успеть.
Я прижала похолодевшие ладони к лицу. Пальцы чуть подрагивали, сердце в груди стучало гулко и испуганно, но за себя я почти не волновалась. Куда сильнее меня беспокоил Кай. На что ещё готов пойти его безумный дядя, лишь бы заставить слушаться?
– Если ситуация усложнится, то тебе придётся уехать очень далеко. Спрятаться от людей канцлера лучше всего за границей, – добавил Адалис. – Я бы настоятельно рекомендовал покинуть Ферсию уже сегодня ночью. Но ты же не уедешь.
– Без Кая я с места не сдвинусь! – заявила я решительно. – Обещала, что дождусь его здесь, значит, буду ждать.
Дал посмотрел на меня, как на очень странную особу, но настаивать не стал.
– Дай мне право проходить через защиту вашего дома, – попросил он вдруг. – Она
