быть. Местных хоккейных команд нет в природе. А поражения иногородних клубов вряд ли кого-то могут расстроить. Это как после телеспектакля. Сочувствуешь героям, тому же дяде Ване, но не под троллейбус же из-за этого бросаться.
– Я думаю, что дело не в виде спорта и не в дяде Ване, а в самом факте телевизионной трансляции, – возразил Николай. – Думаю, что диктор вольно или невольно произнес кодовое слово, запустившее в голове водителей программу на самоуничтожение.
– Ну да, диктор объявил, что теперь в связи со сложной международной обстановкой водители идут бросаться под троллейбусы, смешно, – говорил Югов, но сам при этом не смеялся, напротив, лицо его стало мрачным и злым.
– Не обязательно. Мог быть подан тональный сигнал. Или какой-то другой, нам неизвестный. Или диктор мог сказать: «Мы проиграли».
Филимонов задумался. Ему показалось, что он идет в верном направлении.
– Они проиграли. Всегда кто-то проигрывает. Ах, если б знать еще кому!
– Николай Александрович, вы меня простите, но так мы придем к идее Бога, – сказал Окошкин.
– Пусть! А вдруг это поможет нам раскрыть преступление! – ответил Филимонов и отправился домой.
* * *
Второй после Филимонова пришла Вика. На ней было белое платье чуть ниже колен, ярко-красные туфли на каблуках. Губы у Виктории тоже были ярко-красными. Сегодня можно было разглядеть и ее брови, которые девушка обозначила мягким черным карандашом. Виктория стала похожа на певицу Анне Вески.
Девушка заглянула в комнату, убедилась, что Филимонов на месте, и тут же вышла.
Через минуту Вика вернулась уже вместе с Юговым и Окошкиным.
– С днем рождения, Коля! – почти закричали мужчины.
Вика поставила перед Филимоновым бутылку коньяка «Белый аист», вытащила из ящика своего стола шоколадку и под крики «ура» быстро поцеловала Филимонова в щеку. «Кажется, я испачкала вас», – сказала Пярт, быстро достала из ящика стола салфетку и ловко удалила след помады с щеки Филимонова.
– Теперь вы, Николай, обязаны жениться на Виктории, – пошутил Окошкин.
– Желаю, дорогой наш Николай Александрович, долгих лет жизни, сибирского здоровья и хорошую жену.
– Спасибо, конечно, – ответил Николай. – Но у меня сегодня нет дня рождения, – наверное, произошла какая-то ошибка.
– Не может быть. – Югов достал из кармана маленький блокнот, открыл его. – Я сентябрь перепутал с октябрем, но число правильное.
– О, мы все напутали, – расстроилась Виктория. – А мы уже собрались в ресторан, начальство выделило денег.
– А давайте мы не будем говорить начальству о нашей ошибке, а пойдем в ресторан и все пропьем, – предложил Окошкин.
– Тем более что я уже заказал столик.
– В принципе, я не возражаю. А что за ресторан? – спросил Филимонов.
– Новый, называется «Нижний город». – Окошкин посмотрел на Югова и загадочно улыбнулся.
«Очень странная история, – подумал Филимонов. – Они что-то задумали. Может быть, собираются меня отравить. Нет, такое исключено, это паранойя. Явно они хотят мне что-то сказать. Что-то важное. Может быть, дать взятку. Может быть, они боятся, что я раскрою какие-то их злоупотребления или недоработки».
– Пойдемте, вам понравится, – сказала Вика. – Только есть одно условие: ни о чем не спрашивать. Мы сами все расскажем. Начальство распорядилось раскрыть перед вами все наши карты.
Вечером следующего дня, вспоминая события дня предыдущего, Филимонов подумал, что, если он расскажет о своих приключениях в Москве, ему никто не поверит. С другой стороны, московские коллеги не верили его рассказам о подводной лодке, которую построил его отец. Но лодка была.
– Ресторан подземный, поклянитесь, что никому не скажете, – прошептала Вика на ухо Николаю.
«Какое влажное дыхание у этой девушки», – подумал Филимонов и без раздумий согласился.
– Клянусь. Мне только домой зайти, мать предупредить, чтобы не ждала, я с ней сегодня собирался сходить в поликлинику.
На самом деле еще в Москве Филимонов договорился с генералом Афанасьевым: если Николай вдруг почувствует, что его жизни угрожает опасность, он сразу же сообщит об этом генералу. В докладной записке должно быть краткое описание происходящего, возможные ориентиры для поиска тела. И круг подозреваемых.
Для этих целей на улице Воровского, 25 был установлен специальный телефон-автомат. У телефона отсутствовала трубка, и надо было приходить со своей. Афанасьев предложил зачитывать в обратную сторону заранее записанный текст доклада, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих.
Филимонов доложил: «Товарищ генерал, сегодня вечером, в семнадцать ноль-ноль, мне предлагают посетить подземный ресторан „Нижний город“. О ресторане мне ничего не известно, вход расположен на площади Свободы. Со мной будут капитаны Окошкин и Югов, а также лейтенант Пярт. Есть некоторая вероятность моей ликвидации».
35. Электростанции: мужская и женская
Встретиться договорились около кинотеатра «Спартак», который, как оказалось, является не только кинотеатром, но и входом в подземный ресторан.
Время от времени к кинотеатру подъезжали черные «Волги», милицейские бобики и просто «жигули» последней модели. Из автомобилей выходили мужчины разных возрастов, одетые в джинсы, и женщины в нарядных платьях.
Сергей протянул кассиру пачку пятидесятирублевых купюр: «Здесь две тысячи. Нам четыре билета». Кассир молча достал четыре билета.
– Нам туда. – Окошкин показал на деревянную дверь в конце коридора.
Сразу за деревянной дверью была другая – очень толстая, стальная, бункерная, с колесом вместо ручки. Такие двери обычно ведут в бомбоубежище.
– Добро пожаловать в подземный мир! – торжественно объявил Югов, открыл дверь и ударил в ладоши. Замигали лампочки, заиграла тихая музыка. – Это Чайковский, – сказал Югов, – я читал техническое описание проекта.
По обе стороны коридора были устроены ниши, в которых можно было рассмотреть гипсовые скульптуры обнаженных мужчин и женщин. В некоторых нишах мужчины и женщины сидели верхом на львах, лошадях или единорогах.
Какое-то время шли молча. Поначалу коридор был неширок, порядка трех метров от стены до стены. Время от времени встречались указатели со стрелками: «Запасной выход», «Выход в город».
– Здесь, кроме нас, никого нет? – спросил Николай.
– Конечно есть, просто мы сокращаем путь к ресторану, идем не через парадный вход, а через технический. Но рано или поздно на кого-нибудь наткнемся.
Вскоре Николай увидел, что навстречу им идут двое мужчин лет семидесяти. Мужчины напоминали древнеримских рабов: на них были только трусы и босоножки. За собой «рабы» тащили телегу, груженную разбитыми велосипедами.
– Кто это? – удивился Филимонов.
– Все вопросы потом. – Окошкин приложил к губам указательный палец. – Услышат.
– Давайте их пропустим, отойдем поближе к стене, – объяснил Югов. – Это на электростанции старые велосипеды меняют на новые.
Мужчины с велосипедами неожиданно наткнулись на стену, рассыпали содержимое телеги, но, поразительно быстро и молча собрав детали, пошли дальше.
– С ними можно разговаривать? – спросил Николай.
– Можно, они глухие и слепые, – рассмеялся Окошкин.
– Это пенсионеры, одинокие ветераны велоспорта. Дорогу знают как свои пять пальцев, но
