девушка и надела очки. – Но я в них абсолютно ничего не вижу ни вблизи, ни вдали.
– Тебе идет.
– Коля, кем работает эта молодая женщина? – крикнула мать из своей комнаты.
– Я – киллер, Елизавета Ивановна, – в ответ крикнула Вика. – Я убила двух человек.
– Это знакомая по работе? – спросила мать тихо.
– Да-да, по работе, она шутит. Мы много выпили, – крикнул Николай.
– Я не шучу, я убила Харламова, – сказала Вика. – Он хотел всех заложить, он написал анонимку в Москву. А потом я убила актера Иванова, который хотел меня снять.
– Правда, что ли? – удивился Николай, ему стало не по себе. – А зачем?
– Он мне отца напомнил, такой же глупый. А ты умный, ты мне нравишься. Бери меня замуж и увези в Москву, а то я и тебя убью.
Вика достала из сумочки пистолет и направила на Николая.
– Бери. Замуж. Я хорошая. Ты думаешь, я родилась убийцей? Просто начальство мне сказало, что я хорошо справляюсь с работой, а постоянного места в этом отделении милиции для меня нет. Но им нужен человек для спецзаданий. Или я буду выполнять спецзадания, или я вернусь в свой Таллин. А в Таллин я возвращаться не хотела. И решила, что стану киллером. У тебя есть что-нибудь выпить?
– Настойка на вишне, мать делала.
– Тащи.
На кухню Николай попытался пройти незаметно. Но мать заметила и спросила:
– Ты когда уезжаешь?
– Завтра, мама.
– Слава богу, а то я за тебя волнуюсь.
Когда Филимонов вернулся в свою комнату, Вика лежала на диване, накрывшись его одеялом.
– У тебя маленький диван, – засмеялась девушка. – Ну да и я, в принципе, небольшая. Немножко тяжелая, правда.
Вика заплакала.
– Возьмешь меня с собой в Москву? Я не хочу жить в городе с подземными домами отдыха, с тайными ресторанами, я хочу в Москву. В Москве есть второй уровень?
– Может быть, есть, но я не знаю. Есть метро, – растерялся Николай.
– Я не люблю речную рыбу. Мне нравится минтай, – сказала девушка. – От речной рыбы пахнет болотом. В крайнем случае, копченый угорь.
Вика заснула очень быстро. От нее пахло духами «Свежесть» и коньяком «Белый аист».
Утром девушка, уже одетая и причесанная, поцеловала Николая в щеку.
– Забудь все, что я говорила. Тебе надо срочно уехать. Думаю, что ты им не понравился и они захотят тебя убить.
– Ты бы смогла меня убить?
– Думаю, что да, – ответила Вика и вышла из комнаты.
Филимонов услышал, как она попрощалась с матерью: «До свидания, Елизавета Ивановна, я не буду вашей невесткой. Я передумала, я выйду замуж за эстонца. Ээсти раамат!»
Когда Вика ушла, Филимонов обнаружил, что на его письменном столе лежит «Путеводитель по Нижнему городу. От древности до наших дней. Иллюстрированное подарочное издание». На первой странице Филимонов прочитал: «Николаю от Вики, без любви и надежды».
Часть 4
38. Письмо от Наташи
Утром Николай решил не идти на работу. Позвонил, сказал, что приболел, что очень плохо после вчерашнего, надо готовиться к отъезду.
Филимонов пошел на вокзал и купил билет на поезд, отходящий ровно в полночь. На полуночный экспресс. Ему показалось, что полночь придаст его бегству из города элемент торжественности, превратит бегство в маневр, его самого – в Кутузова, а Ростов – в оставленную полководцем Москву.
Если бы поезд отправлялся, скажем, в половине седьмого утра, элемент торжественности был бы потерян.
Николай подумал, что загадочности было бы больше, если бы поезд отходил прямо от кладбища, но, увы, поезд отходил от вокзала.
– Купил билет, ночью еду, – объявил Николай Елизавете Ивановне.
– Ну слава богу, слава богу. Ну что, Коля, ты выяснил, кто убил этих водителей? – спросила мать Николая.
– Несчастный случай, мам, тут и думать нечего.
Филимонову не хотелось пугать мать подробностями.
– Коля, я положу тебе с собой десять трехлитровых банок помидоров.
– Я возьму только одну, мама. Я поеду на поезде. На верхней полке.
– Хотя бы две. А то пропадут. Я же для тебя их закручивала.
– Мама, я не донесу.
– Разве тебя никто не будет провожать?
– Нет, я уже со всеми попрощался.
– Что ж это за люди! Да, совсем забыла, пока ты ходил за билетом, я спускалась за «Вечеркой» и в почтовом ящике нашла письмо.
– А что ж ты молчишь? Давай, – сказал Николай и подумал: «Увижу ли я когда-нибудь Москву?»
Письмо было написано на маленьких листках, очевидно вырванных из блокнота.
Здравствуйте, Николай! Меня зовут Наташей Новиковой. Я знаю, что вы искали меня, я последняя из свидетельниц, с которой вы до сих пор не встретились. Я должна вам рассказать собранную мной информацию об убийствах водителей 67-го автобуса. Вы откроете для себя много интересного.
Предлагаю встретиться сегодня вечером по адресу 3-я Кизитериновская, 14. Это садовое товарищество «Сад и огород». Выходить надо на остановке «Товарищество „Физик“», дальше пешком три километра.
Письмо заканчивал постскриптум:
Буду вас ждать. Мой совет – постарайтесь выйти из дома через черный вход. Еще лучше – переоденьтесь женщиной. Нам обоим грозит смертельная опасность.
Николай выглянул в окно и увидел, что на скамейке напротив дома курит незнакомый мужчина. На нем была соломенная шляпа. Рядом с незнакомцем стояла полуторалитровая бутылка минеральной воды. Бутылка была полупустой. «Значит, мужчина сидит уже около двух часов», – подумал Филимонов.
– Коля, что ты делаешь? – спросила мать, когда Николай надел ее платье.
– Мам, так надо. Помнишь, ты покупала парик? Мне бы он сейчас очень пригодился.
В парике Николай выглядел старше пятидесяти – продавщица из гастронома, полагающая, что жизнь еще не закончилась.
– Коль, надо накрасить губы! – посоветовала мать. А то ты похож или похожа – не знаю, как правильно, – на деревенского или деревенскую.
Филимонов снял платье, но парик оставил. Губы красить не стал. Из зеркала на него смотрел опустившийся престарелый хиппи.
Мать засмеялась.
Филимонов был дезориентирован. За последние сутки он и так узнал очень многое об устройстве этого мира. «Какая-то дополнительная информация, наверное, нанесет вред рассудку, – подумал капитан. – Наверное, это даже хорошо, что я переоделся в женщину. Это вносит оттенок легкомыслия в эту, в общем-то, драматическую, а может быть, даже и трагическую ситуацию».
Филимонов еще раз посмотрел на себя в зеркало. Улыбнулся. И пошел на встречу с Наташей Новиковой.
39. Садовое товарищество «Сад и огород»
Филимонов подумал: «Вот что значит „тревога разлита в воздухе“».
Тревога имела формы облаков. Облака летели навстречу друг другу. Они напоминали собак, овец, драконов. Собаки пожирали овец, драконы – собак и птиц. Птицы превращались в больших
