что-то?
– Да нет. А Третья Кизитериновская, четырнадцать далеко? – спросил Филимонов.
– У самой канавы… Километра полтора будет. Сейчас свернешь налево, пройдешь примерно километр, потом резко вниз по Второй Аварийной. Но там сейчас никто не живет, – доложил мальчик с овчарками. – Позавчера на Кизитериновской был пожар.
– Спасибо! А телефона у вас нет? – Николай знал ответ, но ему хотелось рассмешить мужиков.
Мужики рассмеялись.
Филимонов решил идти быстрым шагом. Три шага – вдох, два шага – выдох. С ритма Филимонова сбила песня. Высокий женский голос пел: «О ком дева плачет, о ком дева плачет, о ком дева плачет над быстрой рекой». Песня доносилась откуда-то издалека, вероятно даже из-за реки.
* * *
У дома номер четырнадцать по Третьей Кизитериновской был металлический забор… За забором был виден полутораэтажный кирпичный дом со сгоревшей недавно крышей, однако в полуподвальном помещении дома горел свет. Пахло костром – от крыши, и канализацией – от речки. «Гражданка Новикова, вы здесь? Это я – Филимонов!»
Следователю никто не ответил. Николай постучал, потом еще раз, потом ударил ногой по забору – одна из створок ворот приоткрылась.
Двери в доме не было, она лежала рядом со входом. На двери лежал велосипед.
Дверной проем закрывала разрезанная на полоски прочная полиэтиленовая пленка. «Есть кто-нибудь?» – крикнул Николай, вошел в дом и чуть не упал в погреб – люк был открыт.
От неожиданности Николай отступил назад, ухватился за шифоньер, наступил на гвоздь, торчавший из деревяшки – видимо, куска крыши, вскрикнул от боли, сел на табурет. «Я вас уже почему-то уже не ждала. – Из подвала Филимонов услышал женский голос. – Это я, Новикова, дайте мне руку».
Филимонов зажмурился: Наталья направила фонарик ему в глаза. «Это я, дайте руку, не могу сама выбраться».
Наташина рука была холодной и влажной. Николай подумал, что девушка, как рыба, вот-вот выскользнет из его рук и упадет обратно. Этого, к счастью, не случилось, и Наташа выбралась из погреба. «Написала объяснительную. Вот», – сказала Новикова и протянула Филимонову листок.
Следователь прочитал вслух:
– «Шестнадцатого января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года моя коллега Людмила предложила мне принять участие в так называемом спецмероприятии. В ночь на семнадцатое января я, Рита, Нина и Людмила тайно вывезли за город тело главного технолога завода «Электроаппарат» Михаила Петрова. Ранее я работала с Петровым и узнала его. По словам Нины, ей пришлось задавить троллейбусом Петрова, потому что он не оплатил проезд. Других причин для убийства Петрова я не знаю. Тело Петрова мы захоронили в Александровской роще».
40. Филимонов и Наташа
Новикова шла, отставая от хромающего Филимонова на шаг.
– Говорят, на вас можно положиться, – произнесла Наташа.
– Кто говорит? – Николай попытался вспомнить общих знакомых с Новиковой, но не смог.
– Не помню, кто-то сказал.
– Но вы сами тоже задавили человека? – Николай остановился.
– Да, задавила, но я не хотела, иначе бы они задавили меня. – Новикова заплакала. – Они застрелили Харламова, к которому я обратилась за помощью, спрашивала, что мне делать, я не хочу давить водителя автобуса, к кому мне обратиться за помощью. Он обещал помочь.
– Вы знали, что каждый водитель троллейбуса может задавить одного человека в год. Когда устраивались на работу, вы принимали это во внимание, хотели кого-нибудь задавить, только честно? – спросил Николай.
– Нет-нет, что вы. Меня интересовала только зарплата, – вздохнула Наташа.
* * *
Некоторое время Филимонов и Новикова шли молча. Огромная черная корова опять вышла на угол Первой и Большой улиц. В доме, где жили овчарки Дельта и Сара, не горел свет, но играл магнитофон. Пела Понаровская. «Мир без чудес».
Около двенадцати ночи пошел дождь, и воздух наполнился запахами свежести и лечебных трав. Николай поскользнулся и подвернул ногу.
– Господи, как же холодно. Интересно, если бы мы попросились на ночлег, нас бы пустили? – спросила Наташа.
– Не думаю, что нам стоит это делать. Дойдем до остановки, посидим там под навесом.
– Долго сидеть? Когда автобус? – Новикова говорила тихо.
Филимонов не ответил. Он не хотел расстраивать бывшую водительницу троллейбуса.
Сидеть на остановке было неудобно. Железная скамейка была узкой и короткой. Чтобы не украли. Такую не поставишь на садовом участке.
– Как вы думаете, меня убьют? – спросила Наташа.
– Теперь, наверное, надо спрашивать, убьют ли нас, – поправил Николай.
– Убьют ли теперь нас?
– Не знаю, – вздохнул Филимонов.
«Все-таки не стоило идти сюда. Сейчас бы ехал в Москву, проезжал бы, наверное, Воронеж».
– Сядьте ближе, ужасно холодно.
Филимонов подумал, что Наташа слишком высокая.
Наташа решила, что Николай совсем не в ее вкусе, полноватый, а глаза какие-то бесцветные, – казалось, если присмотреться, можно увидеть, что у следователя внутри. Но все же они обнялись.
Около шести утра на остановке появилась одна из пенсионерок, которые вчера приехали вместе с Филимоновым.
Женщина была в той же белой панаме, но без солнцезащитных очков.
Пенсионерка поздоровалась с Николаем и Наташей, огляделась по сторонам.
– Значит, все-таки нашли беглянку, – сказала пенсионерка, задумалась и неожиданно быстро побежала в сторону садового товарищества. – Кажется, я мешок с картошкой забыла.
Минут через пять над поселком появился вертолет.
– Наверное, это Ми-четыре. Я хотела устроиться на вертолетный завод и выучила все марки вертолетов. Но оказалось, что им это не нужно. Интересно, вертолет как-то связан с нами?
– Наверное. Станьте по центру остановки, они не пробьют бетонную крышу, – посоветовал Николай.
– Они будут стрелять по нам из автомата или пулемета?!
– Не знаю, в любом случае они не пробьют железобетон. Имеет смысл ударить по нам неуправляемыми авиационными ракетами. Но у них таких нет.
* * *
Однако вертолетчики все-таки сначала решили выстрелить из пулемета. Как и предполагал Филимонов, пробить крышу им не удалось.
Вертолет покружил немного над остановкой, как бы выманивая Наташу и Николая поближе к краю, мол, посмотрите же на нас, зачем прятаться от неизбежного.
Затем вертолет взял метров пятьдесят в сторону поселка. Грохочущая машина была так близко, что можно было различить лица пилотов. Они улыбались, как улыбаются охотники, глядя на напрасно убегающего зверя.
– Оттуда удобнее стрелять по нам, – сказал Филимонов.
– Что мы такого сделали? – Чтобы Николай услышал ее голос, Новиковой приходилось кричать.
– Давайте потом поговорим, я все равно вас не слышу, – предложил Николай.
Раздалась пулеметная очередь, но она прошла выше остановки.
Вертолет попытался опуститься еще ниже, мешала крыша двухэтажного дома на самом краю поселка. Летчик решил облететь дом и не заметил единственную в поселке сосну, гордость дачников.
Машина налетела на дерево, вертолет рухнул на землю и загорелся. Со стороны могло показаться, что он просто слишком быстро сел. За несколько секунд на пути к земле винт успел снести крышу
