рано начал нравится и противоположному полу. Природная красота, помноженная на обаяние и статус, быстро сделали Петра завидным женихом, еще в возрасте двенадцати лет.
— Как ты можешь читать этот мусор? — Бросил Павел своему младшему брату, останавливаясь и нависая над ним.
— Отстань. — Недовольно скривился Петр, демонстративно поднимая газету выше и стремясь спрятаться за ней от брата. — Каждый справляется со стрессом по-своему.
— Как думаешь, — тяжело вздохнув, сделал шаг назад Павел, — обойдется?
— Не знаю. — Погрустневшим голосом ответил Петр, недовольно складывая газету и бросая ее на журнальный столик. — Ты же слышал доктора. Состояние критическое, но шансы есть.
— Но при этом он изволил нас лицезреть. — Заметил старший брат, с опаской и тоской глядя на двери, ведущие в покои отца. — Может, обойдется?
— Может и обойдется. — Пожал плечами младший брат, вставая со стула и начиная прохаживаться, дабы размять слегка затекшие от долгого сидения ноги.
Уже больше часа братьям приходится ждать. Ждать известий — спасут отца или… о или оба предпочитали не думать. Нечего накликать беду, там, где есть надежда ее избежать.
— Ты сегодня странный. — Заметил Павел, с прищуром глядя на Павла. — Проблемы? Если нужна помощь, только скажи.
— Нет. — Соврал Петр, растянув губы в улыбке. Возможно, кого-то это и смогло бы обмануть, но только не Павла, прекрасно знавшего своего младшего брата. — Все под контролем.
Выяснять, что гложет брата, кронпринц не стал. Помощь он предложил, так что если понадобиться, Петр сам все расскажет.
«Нужно уважать право на ошибку у других. Даже если ты видишь, что человек наступит на грабли — не держи. Предупреди, но не держи» — говорил все тот же профессор Нестеров.
А Петра тем временем накрывали тяжелые мысли, от которых он бежал, читая газетный мусор. Двадцати трехлетний принц прекрасно отдавал себе отчет. Он знал, что отец может не выжить, а так же он знал, что Павел взойдет на престол после отца. Но справится ли старший брат с правлением? Умный, но слишком мягкий. Так считал сам Петр, так считали и его приятели. Да, собственно вся знать, считала Павла несколько бесхребетным. Слишком лояльным. Там где, по мнению элиты, требовалась жесткость, наследник предпочитал компромисс. Это воспринималось публикой как слабость.
Петр же был другим. Более резким, более амбициозным и… более публичным. Его любила знать, уважала и немного опасалась. Резкий нрав, цепкий ум, хорошая память. А еще Петр никогда не прощал обид. Это знали все. Ведь обидчик рано или поздно, платил. Кто деньгами, кто положением в обществе, кто своей свободой, а кто и головой.
Павел же… нет. Павел прощал. Давал вторые шансы и верил в людей. Верил в то, что они хорошие. Глупость, по мнению младшего брата. Но за эту «глупость» Павла и любил простой народ, который для наследника и был главным приоритетом, что в свою очередь заставляло нервничать элиту. Министры так и вовсе с опаской следили за практическим обучением наследника.
Возможно по этой причине глава кабинета Министров, князь Белостоцкий Вадим Никодимович, и общался намедни с Петром. Разговор они имели обстоятельный, конфиденциальный и… щекотливый.
Вот и ходит теперь Петр раздумывая над словами князя, пытаясь принять решение. Сначала конечно же была фаза отрицания. В первое мгновение принц и вовсе думал сдать главу кабинета министров в Тайную Канцелярию, но вовремя остановился. Это он сделать всегда успеет, а шанс… шанс будет только один.
Князь в своих доводах упирал на множество фактов о самом Павле, его решениях, поведении и прочности положения среди знати. Но все же самыми весомыми были аргументы о безопасности. По словам Белостоцкого Западная Конфедерация в составе одиннадцати стран ищут точки нестабильности. И если на трон взойдет нынешний наследник престола, та же Альбария может повлиять на знать и тогда история сделает очередную петлю и династия первых Императоров, вновь будет отодвинута от власти. А такого исхода Петру совершенно не хотелось. Четыреста лет. Четыреста лет прошло с момента, когда предки смогли вернуть себе трон Империи. Династия Основателей пришла в тот самый момент, когда власть продалась Конфедерации и Ханству и пытались изменить политический строй, превращая страну в вассала этих…
А на другой чаше весов был брат. Семья. Так вышло, что с самого детства, у Петра и Павла не было никого ближе друг друга. Павел, как старший всегда стремился помогать младшему брату и защищал его. Но годы шли, и Петр сам не заметил, как они отдалились друг от друга. Хотя Павел все еще с радостью был готов помочь своему брату.
Пока младший принц ходил по балам и очаровывал дам своими манерами, Павел учился. Учился управлению, изучал производственные цепочки империи. Увы, но для того чтобы произвести даже один ботинок, требовалась инфраструктура. Необходимо было добыть, или приобрести сырье, доставить его, обработать… и в то же время, на чем-то его доставить тоже было необходимо…
Чем больше кронпринц вглядывался в эти самые цепочки, тем больше он хотел рвать на своей голове волосы. Все было взаимосвязано и одно тянуло за собой все остальное.
Когда же Петру исполнилось восемнадцать, отец и его привлек к государственной деятельности, послав изучать финансовые потоки. А это молодому принцу пришлось по душе. Здесь, как и в высшем свете, важнее всего было то кто о чем говорит, кто какие интриги плетет, кто с кем дружит, и кто с кем враждует. На фоне его знания высшего света, предсказание движения финансовых потоков становилось более предсказуемым. Петр был, как рыба в воде в этой тематике.
Вот и получалось, что на наследнике в последние годы весели поручения отца в области развития инфраструктуры, производства, армии, аграрного сектора, инфраструктуры. А вот младшему брату достались инвестиции, финансы и общение с дипломатами. Он часто летал в страны Конфедерации, проводя переговоры о взаимных инвестициях и совместных проектах. Несколько раз касался и работы разведки, но те больше предпочитали работать со старшим братом.
Вот по тому-то принц и знал, что страны Конфедерации не упустят момента подмять под себя торговые пути, проходящие через Деодону. А знать… Петр не строил иллюзий и прекрасно понимал, что за власть, деньги эти властители судеб продадут родину, даже не моргнув глазом. Конечно же не все. Нет. Но очень многие из них. Особенно те, кто так томно вздыхает о высокой культуре Конфедерации, и ее «человечных» законах.
Двери в опочивальню правителя распахнулись, и оттуда показался осунувшийся личный слуга Императора. Старик со скорбью и усталостью, посмотрел на братьев.
— Ваши Высочества, Его Величество ждут Вас. — С поклоном, произнес Карпов Николай Сергеевич, который
