покушений, сорвал десять государственных переворотов, и держал власть стальной рукой. Он не уговаривал. Он душил и принуждал к послушанию. Большая часть заговорщиков закончила свои дни на виселице, как последняя шваль, но часть… часть можно было использовать, и Александр Федорович превращал бывших врагов в покорных и преданных вассалов. Он был стратегом от бога, как любил говорить профессор Нестеров, правда Павел так и не смог сделать для себя вывод — дань ли это уважению, или же страх… страх за себя и свою семью… ответа уже не узнать.
Солнце спряталось за горизонт, а ему на смену вышел последний естественный спутник планеты — Месяц. Отражая от своей поверхности лучи солнца, он горел в небесах, словно прожектор, освещая и без того утопающий в электрическом свете столичный мегаполис.
Сколько поколений, сколько архитектурных решений, сколько культур смогла впитать в себя великая Константа, столица величайшей империи Деодона, что была дарована людям самим Богом! Несмотря на траурные настроения, народ тихо гулял. Тихо поминал заслуги и дары почившего государя. Были и те, кто ворчал, кто радовался, но делать это они предпочитали тихо. Так чтобы никто не смог их услышать.
Петр все продолжал работу над документами, а Павел… Павел наконец-то проводил взглядом последнего счастливчика, которому выпал шанс попрощаться с почившим императором. Едва спина этого счастливчика скрылась из вида в глубинах коридора, кронпринц облегченно выдохнул. Последний час дался сложнее всего. Ноги затекли от долгого стояния, и кажется даже отекли. Очень хотелось походить, поприседать — разогнать кровь по жилам.
Павел прошелся по усыпальнице, подгибая и разгибая ноги. Сделал небольшую разминку руками, после чего в очередной раз с грустью посмотрел на саркофаг с уже закрытой крышкой. Подойдя ближе, он осенил себя кругом Триединого Бога, после чего развернулся и направился на выход, с легкой благодарностью принимая из рук слуги свое пальто и на ходу одевая его.
Следом за Его Высочеством двигалась Императорская Служба Охранения. Они были едва заметными, не навязчивыми, мужчинами и женщинами, одетыми в строгие деловые костюмы с черными галстуками. Времена Императорской Гвардии давно уже минули, и само название теперь можно встретить лишь в учебниках по истории, да в романах тех лет.
Коридор пирамиды был пройден, и оставалось выйти в просторный зал, который располагался прямо у входа в эту древнюю императорскую усыпальницу. Но именно в этот момент случилось это. Точка равновесия сделала резкий рывок, заставляя прийти в движение всю вселенную.
Павел не слышал выстрела. Он только почувствовал, как неожиданно плечо обожгло болью. Болью, которая еще не успела дойти до сознания хозяина, а телохранители уже валили наследника престола на пол, закрывая своими телами. Дверь в пирамиду пришла в движение, стремясь закрыться, но именно в этот момент, часть охраны напала на своих коллег. Завязался бой. Бой, в результате которого, победителя судить не будут.
Стрельба. Предсмертные крики. Крики ярости, горечи и обиды.
Павел в тот момент плохо понимал, что происходит вокруг, он только-только был поднят на ноги охраной, которая потащила его на выход. Чья-то рука вколола в раненую руку кронпринца какой-то препарат, отчего организм взбодрился, а боль в руке напротив — притупилась.
Шаг, второй, третий. Рядом брызжет кровь. Кажется, даже несколько капель попала в рот Павла. Но он этого сейчас не видел и не понимал. Он вообще мало, что понимал в происходящем.
Тем временем, пока наследник престола хлопал ртом, руки охраны выпихнули его из ловушки, прямо перед тем самым моментом, как двери Императорского склепа закрылись за спиной кронпринца.
Только сейчас Павел начал осознавать, что происходит покушение на него. А нападет не кто-нибудь, а его собственная охрана.
Затравленным взглядом наследник пробежался по собственным телохранителям, которые спешили к нему. Начавшая было зарождаться паника, отступила под воздействием холодного разума, привыкшего все раскладывать по полочкам. Логика говорила, что верить нельзя никому. Если конечно Павел хочет жить. У него есть только один путь — бежать.
И он побежал, побежал от охраны. Во дворец идти было опасно, там тоже были бунтовщики. Сейчас ему нужна была передышка. Время. Время, чтобы найти верного человека и понять, кому можно доверять, а кому нет.
Забежав за угол, Павел прижался к стене и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, продолжая размышлять над обстоятельствами и спешно строить планы в поисках выхода.
Вновь звук выстрела остался для старшего брата за кадром. Лишь боль, что прожгла бок, сообщила о новом ранении. Но как-то странно. Словно отстраненно. Вот вроде бы и больно и в то же время нет.
Мир тем временем расплывался перед взглядом бывшего наследника престола великой Империи. Шаг. Еще один. Ноги подкосились, и он упал на холодный зимний асфальт, притрушенный грязным от ног пешеходов снегом.
Топот шагов. Чьи-то руки. Тьма.
В то же самое время младший брат Павла, устало отложил в сторону очередной отчет, мысленно сетуя, что все те же документы можно было бы уже давно оцифровать, но отец настаивал на том, чтобы государство продолжало работать с физическими носителями данных.
Петр устало потер переносицу и посмотрел на дверь, в которую в этот момент кто-то постучал.
— Войдите. — Напряженно разрешил он, с прищуром глядя на то, как дверь открывается и в нее проходит его личный телохранитель.
— Ваше Высочество. — Напряженно произнес Константин, непроизвольно дергая свой галстук, который в тот момент ощущался им как удавка. — На Его Высочество Павла совершено покушение.
Петр молчал. Он напряженно смотрел на своего телохранителя и раз за разом пытался сообразить, что ему сейчас лучше всего будет сказать.
— Что с братом? — Наконец-то нашелся он.
— Пропал. — Ответил верный охранник, скосив взгляд в сторону.
Принц, напряженно сжал кулак под столом, так чтобы охранник этого увидеть не смог.
— Найти. Поднимайте всех. — Наконец-то приказал Петр. — И передай в императорский секретариат, чтобы через двадцать минут собрали Совет Безопасности, в зале заседаний.
— Будет сделано, Ваше Высочество. — Коротко поклонившись, ответил охранник, пулей вылетев за дверь выполнять распоряжение и подопечной особы.
Сам же заговорщик, выдохнул сквозь стиснутые зубы, и наконец-то разжал кулак, глядя как на ладони остались глубокие следы от ногтей.
Откинувшись на спинку кресла, Петр думал. Думал, как бы действовал сам на месте старшего брата. Чтобы предпринял. И раз за разом понимал, что брат вряд ли останется в городе. Он уйдет, переждет, выйдет на верных людей, найдет виновных и… а вот здесь принц терялся. Мягкость и доброта Павла всем хорошо известна. За нее его любит народ и за нее же презирает знать, но одного у него
