там сосредоточены: энергетическая и тяжелая промышленности. Там же осуществляется основная часть добычи и первичной переработки: нефти, газа, титана, урана, угля и крупнейшее месторождение лития в мире. Лакомый кусок для очень и очень многих.
— Как справедливо бы заметил мой брат, без юга-запада, это лишь часть технологических цепочек. Григорий Романович, не тяните. — Поморщившись, попросил будущий император. Кому-кому, а ему напоминать о таких вещах не стоило.
— Зреет бунт, Ваше Высочество. — Тяжело вздохнул, князь Меньшиков, отводя свой взгляд в сторону. — Мы делаем все, что в наших силах, но… — он замолчал, слегка прищурился, и поднял свой взгляд на принца, — давайте на чистоту. Многие не в восторге от всего произошедшего. Многие. Очень многие считают вас причастным к покушению на Его Высочество Павла.
— Это обвинение? — Резко напрягся принц, пристально глядя в глаза собеседника.
— Нет, Ваше Высочество. Это констатация факта. Этим захотят воспользоваться наши враги. — Прояснил ситуацию, Меньшиков.
— Я понимаю. — Прикрыв глаза, ответил Петр, чувствуя внутри себя стыд и одновременно с этим раздражение. — Но я так и не услышал от вас, что там. — С нажимом произнес будущий Император, мстя за мгновение испуга, которое невольно пришлось пережить.
— Мы работаем, но групп заговорщиков слишком много. Более того, там сейчас сконцентрирована основная часть резидентуры наших уважаемых партнеров, — криво усмехнулся Григорий Романович, подчеркивая сарказм, — как с запада, так и с юга. Есть не нулевой риск, реального бунта, управляемого из-за границы Деодоны. За прошедшие сутки, нами было сорвано проведение уже трех демонстраций, и задержаны провокаторы представляющие интересы разных сторон. Все они уже дали детальные показания. Все зацепки отрабатываются. Пока ситуация еще под контролем. Пока. — Он поднял указательный палец, акцентируя внимание принца. — Пока, мы еще справляемся. Но если появится коалиция «желающих помочь», потенциальным бунтовщикам. Если появится лидер, или даже лидеры способные вести народ за собой… мы можем оказаться бессильны. И тогда прольется кровь.
— Вам нужно, какое-то разрешение? — Сложив ладони домиком, спросил Петр, хмуро глядя на главу Тайной Канцелярии. Озвученное положение дел, не внушал оптимизма, а скорее настраивал на неизбежные последствия государственного переворота. — Ввод комендантского часа, еще какие-то меры по ужесточению?
— Ваше Высочество, — осторожно ответил князь, прекрасно понимая, что шагает сейчас по тонкому льду, — если мы сейчас начнем вводить репрессивные меры, все может вспыхнуть. Вплоть до кровопролития, а после него…
— Дороги назад не будет. И оставить все как есть, плохой вариант. — Кивнул младший сын покойного императора, и откинулся на спинку кресла, погружаясь в недолгие размышления. — У вас есть предложения?
— И да, и нет. — Честно ответил Меньшиков. — Лояльность работающих у меня людей на данный момент находится под вопросом. Необходима проверка всех кадров на ключевых местах, по всей Империи. Многие могут по той, или иной причине…
— Я понимаю. — Кивнул Петр, раздраженно ослабляя красный галстук. Ситуация оказалась еще хуже, чем он думал. — Проверки одобряю. Так же приказываю увеличить количество ваших людей в северо-восточных регионах империи.
— Благодарю Ваше Высочество. — Поклонился Меньшиков не вставая с кресла.
Будущий император поднялся на ноги и неспешно подошел к своему столу, после чего нажал на кнопку селектора.
— Иван!
— Да Ваше Высочество? — Отозвался Прихожий.
— Зайди, нужно подготовить приказ. — Произнес принц, после чего вернулся к князю. — Так же, вам в помощь выделим армейские кадры, и скорее всего, привлечем к работе полицию. Надеюсь этих мер, будет достаточно?
— Будем надеяться. — Ответил Меньшиков, прикрыв глаза. — Со своей стороны, готов вас заверить, что приложу все силы, дабы не допустить.
— Уж, будьте любезны, князь. — Строго посмотрел на старика Петр. Он хотел еще добавить, что от этого зависит занимаемая им должность, но все же воздержался. Терять такого союзника, тем более сейчас — откровенная глупость.
Пока предатель, пытался взять вожжи власти над великой Деодоной, его родной брат лежал на носилках и смотрел в ржавый потолок грузового вагона. В ушах стоял умиротворяющий стук пересчитываемых поездом шпал. А еще напоминали о себе ноющей болью плечо и правый бок. По словам врача, который «штопал», а по иному и не скажешь, кронпринца, тому очень и очень повезло. Если бы только пуля прошла чуть правее, то… а дальше Павлу и слушать не хотелось. Не случилось? Вот и слава Триединому.
Под мерный стук колес, бывший наследник императорского престола, с грустью размышлял над произошедшим. Покушение. Вполне ожидаемое покушение, к которому охрана была готова. Вот только… никто не был готов, что будет разделена сама императорская служба охранения. Что одни будут за Павла, а другие окажутся в рядах заговорщиков. Такое возможно лишь в том случае, если кто-то решил возвести на престол младшего брата. А значит…
Что это значит, думать не хотелось, но мозг с полным хладнокровием и безразличием, продолжал проводить анализ.
Значит, брат, скорее всего, причастен. Пусть косвенно, пусть молчаливым согласием, но причастен. Без предварительного договора, никто бы подобные действа проводить не стал. Хотя и проще было взять какой-то из родов, что косвенно связан дальними родственными узами с Основателями, или же двумя другими династиями, что стояли у руля великой империи, но за такими не пошли бы люди покойного Императора. А значит покушение дело семейное.
Павлу было больно от такой мысли. Последний родной человек, которому кронпринц доверял как самому себе. На которого… хотя чего греха таить. Не так устроен мозг у Павла. Совсем не так. Все он знал, все видел и все понимал. Но… он просто не хотел верить в это.
— Вот тебе и очередной урок. — Едва заметно, с каким-то внутренним сарказмом и горьким надломом, прошептал губами кронпринц.
Да. Это был именно урок. Урок, который ему преподала сама жизнь. Профессор Нестеров, часто повторял фразу: «самый строгий учитель — сама жизнь, ведь за невыученный урок, она карает своим уходом».
Кронпринц не стремился погрязнуть в жалости к самому себе, или же самобичевании. Не так он был воспитан. Нет. Совсем не так.
Честность с самим собой. Вот его кредо, если угодно. Вот одно из главных правил истинного правителя. Он знал, что во всем произошедшем виноват сам. Все видел, но верил в лучшее. Ошибка? Или сознательный шанс? Шанс на правильный выбор своему брату? Справедливы будут оба варианта.
Стоял теперь вопрос: «что делать дальше?». Было несколько путей, которыми мог пойти несостоявшийся монарх. Можно просто развернуться и уйти, сыграв в обиженку. Можно уехать в другую страну, попытаться затеряться среди чужих людей, и прожить тихую, спокойную жизнь. А можно поднять народ, армию и попытаться отбить свой трон. Вот только…
Брат действовал быстро. И винить его в этом было бы глупой
