правит и управляет, а есть те, кто подчиняется и исполняет приказы. Иерархия власти.
Крышка саркофага отодвинулась, и тело Императора Александра в открытом гробу, опустили на его дно. Священнослужители затянули апокрифы, а присутствующие в процессии два брата и вельможи, тихо, одними губами пытались повторять слова читаемой прощальной молитвы.
За спинами священников, что махая кадилами, нараспев читали молитвы, виднелись длинные проходы. Они разветвлялись, образовывая небольшие комнатки, в которых стояли похожие каменные гробы, внутри которых лежали предыдущие императоры Деодоны и члены их семей.
Вся гробница имела электрическое освещение, проведенное еще предыдущим правителем, который часто приходил сюда, пообщаться с предками и попросить у них совета, или помощи. Дедом Петра и Павла. Сомнительно, что они могли ему отвечать, но… во что только не верят люди, пытаясь объяснить то, что не понимают.
Петр впервые за весь день, скосил глаза на старшего брата. Тот стоял невидящим взглядом глядя на саркофаг. Больно. Больно идти на тот шаг, на который вынужден был пойти принц. Он чувствовал себя предателем. Хотя умом прекрасно понимал, что идет на единственно верный, вынужденный шаг. В противном случае Деодону ждет война. Возможно даже гражданская, а такое уже случалось в истории империи, и повторять подобный опыт не хотелось никому. Слишком кровавой оказалась цена гражданского конфликта…
Тем временем священнослужители закончили погребальные моления, и стали расходится. У саркофага остался лишь Владыка Симон, верховный чин церкви Триединого Бога. Теперь можно было подойти и в последний раз простится с покойным. Согласно поверьям, уже после погребения, он покинет мир живых, отправившись в свое сорокадневное путешествие по загробному миру, где ему изберут место, которое он заслужил при жизни.
Первым к отцу подошел Павел, как старший. Положив руку на край, идеально отшлифованного саркофага, кронпринц взглянул на белое как мел лицо мертвеца. Тоска. Боль утраты. Сожаление. Все это в одно мгновение пронеслось в голове будущего правителя.
— Покойся с миром! — Объявил Павел, после чего уступил место брату.
Петр склонился над телом отца. В душе у принца провели ножом по стеклу, вызывая едва ли не осязаемую боль, подобную зубной. Отец был важным человеком в его жизни. Тем самым, кто научил Его Высочество финансам, общению с придворными, да и самой жизни. Просто находясь рядом со своим родителем, еще мальчишкой, Петр впитывал знания. Знания, которые ему передавались отцом, как кошка их передает своим котятам.
— Прости. — Едва слышно прошептали его губы. — Прости. Если бы ты только сам сказал… может ты и хотел… — он замолчал на мгновение, чувствуя ком подступающий к горлу и давящий на глаза, — просто не успел.
Осенив отца, а затем и себя защитным кругом поставленными вместе указательным и средним пальцами правой руки, Петр отошел, давая возможность проститься с Императором подданным.
Еще одна традиция. Та, которая неизменно раздражала многих наследников, но та, которую никто из них никогда не отменит. Наследник престола должен стоять весь остаток дня здесь, встречая скорбящих людей, приходящих лично попрощаться с усопшим императором.
Павел воспринимал это испытание со смирением, ведь именно проверкой на него и была эта часть обряда захоронения правителя.
«Традиции — это испытания и уроки, которые наши предки даруют нам, сквозь поколения, а в вашем, Ваше Высочество, случае еще и тысячелетия» — говорил своему единственному ученику профессор Нестеров.
Кронпринц в дальнейшем не раз убеждался, что большей частью так и есть.
— Так и есть. — Одними губами проговорил Павел, все так же невидящим взором взирая на проходящих мимо людей, которые склонялись над саркофагом.
Стоять кронпринцу было тяжело. Зимнее пальто, уже давно было в руках слуги. Тому было хорошо, он с позволения Его Высочества, периодически отходил посидеть. А вот Павел, стоял. Стоял как тот самый стойкий солдатик, из детской сказки.
Мысли кронпринца постепенно вязли в киселе отстраненности. Он словно сделал шаг назад из реальности, парадоксально глядя на себя из себя со стороны. Невообразимая для мозга картина не удивляла Павла. Впрочем, эмоций в то время, как таковых у него и не было вовсе.
Петр свободный от традиций, постоял рядом с братом минут двадцать, после чего осенив себя кругом, отправился обратно во дворец. Охрана, следующая за принцем, отгоняла народ, чтобы тот своим видом не смущал высокую особу. А принц тем временем чувствовал уныние и раздражение. Он не знал, как именно будет осуществлено покушение на брата. Не знал, когда именно это сделают.
Во дворце Петр направился в свой рабочий кабинет. Зайдя в просторное светлое помещение, в котором из мебели были кожаные диван с парой кресел, журнальный столик на ажурных ножках и желтой мраморной столешницей, рабочий стол из красного дерева, удобное, эргономичное и в то же время помпезное кожаное рабочее кресло. Да у стены вольготно раскинулся длинный шкаф, заставленный книгами и папками с документами.
Пройдя через комнату, принц покосился на картины в модном стиле то ли модерна, то ли авангарда. Сев в рабочее кресло, он решительно придвинул к себе лежащие на столе документы, постепенно погружаясь в работу. Так было проще. Так не терзали душу сомнения. Так ничто не могло поколебать его решимости.
Финансовая отчетность регионов, сама собой затянула внимание Петра. Внимательно просматривая цифры, он сравнивал показатели, с выводами контрольной комиссии, которая проверяла стоимости услуг и товаров на момент проведения государственных закупок, а так же проверяя личные счета чиновников, ответственных за сами переводы. Так, например градоначальник небольшого городка Вязьков, что расположился в северном регионе столичной губерни, приворовывал, но держался в рамках, четко зная, за каким порогом последует неминуемое наказание. А так выходил своеобразный бонус к его окладу.
С одной стороны Петру такое было противно. Создавалось ощущение, что все эти чиновники, воруют прямо у него из кармана. Но было и понимание, что по-другому они просто не могут. Немножко там, немножко там, и вот они получают личные дивиденды от власти.
С другой стороны, принц помнил и слова отца, который ему объяснял, почему позволяет воровать у себя.
«Когда чиновник, ворует в рамках — в этом нет ничего страшного. Я вижу это даже полезным, ибо таким образом, он дает мне дополнительный рычаг давления на него. Оступится он где, предасть решит… мне доказательства искать не нужно, чтобы на допрос в Тайную Канцелярию его пригласить, а там он соловушкой споет так, что сердечко радоваться будет».
Последняя часть фразы, как нельзя лучше характеризовала покойного императора. Циничный, властный, манипулятор… но для людей он будет реформатором.
Петр в отличие от Павла не знал, что их отец пережил с три десятка
