на вечеринке. Мне, по правде говоря, насрать, увижусь я с ним или нет, но Ноа прав. Если уж меня вытащили из этого обязательного карантина в дикие условия, я хотя бы попытаюсь получить немного секса.
— Он до сих пор не читает мои сообщения, — говорю я, блокируя телефон и засовывая его в задний карман, направляясь к выходу, где они меня ждут. Я хватаю черную толстовку, перекидываю её через руку, и Мэлори тащит меня за дверь.
— Может, он заболел? Или спит? — предполагает Ноа, пока мы идем по пустым коридорам общежития.
— Думаешь, он подхватил этот вирус, что сейчас ходит? — спрашиваю я, слегка обеспокоенная тем, что школу вообще-то закрыли на карантин, чтобы остановить распространение заразы по кампусу. Это глупая затея. — Может, останемся дома?
— Мы идем, — настаивает Мэлори, и её танкетки цокают по паркету, пока она практически волочит меня через здание. — Уверена, Джош уже там и просто не слышит телефон. С ним всё в порядке.
Холодный осенний воздух кусает открытые руки, как только мы выходим за парадную дверь. Нам вообще-то не положено контактировать с другими из-за вируса. Полагаю, те, кто не уехал домой на карантин к семьям, либо заперлись по комнатам, как и положено, либо уже смылись за кампус на вечеринку. Как бы то ни было, по пути мы никого не встречаем.
— Смотри под ноги, Мэл. Сломаешь себе шею в этих «смертельных ловушках», — говорю я, поддерживая её, когда она спотыкается о корни деревьев и скользит по мягкому болоту. В этом всё болото. Никогда не знаешь, будет ли почва твердой или уйдет у тебя из-под ног.
— Девочка, плиз. Мама нацепила на меня каблуки, как только я смогла стоять на ногах. Я профессионал, прирожденная королева красоты. Конкурсы — это те же Олимпийские игры, — парирует она, слегка запыхавшись, но уже снова уверенно стоя на ногах.
Впереди показались огни вечеринки. Музыка доносится из заброшенного викторианского дома, который выглядит как декорация из фильма ужасов. Студенты уже в стельку, двор завален телами в разной степени раздетости.
— Похоже, мы опоздали — надо наверстывать! Пойду поищу нам выпить, — говорит Мэлори, оглядывая идиотов вокруг, и вышагивает вверх по обшарпанным ступеням, как женщина, идущая на задание. Мы с Ноа следуем за ней.
Я люблю старые дома, особенно такие, потрепанные временем, с облупившейся белой краской на потрескавшейся деревянной обшивке. Здесь, посреди болота, жутковато: дом измучен беспощадными силами матушки-природы, которые терзают эти края. Ураганы и наводнения здесь обычное дело, но эта старушка всё еще стоит вопреки всему. Крыльцо может и покосилось, но она всё еще здесь.
Как и я…
ГЛАВА 2
Ру
Музыка оглушает, как только мы входим в дом; старый деревянный пол вибрирует под моими ботинками. Кто-то установил серьезные колонки — я даже не могу сосредоточиться из-за грохочущих битов «Paint The Town Red» в исполнении Doja.
— Я собираюсь найти Джоша, — кричу я, дергая Ноа за руку и разворачивая его к себе, пока толпа поглощает Мэлори.
Он кивает, жестом свободной руки указывая путь. В этой давке, где все стоят плечом к плечу, мне его ни за что не найти, поэтому я тяну Ноа за собой к лестнице. Может, удастся осмотреться и заметить его со второго этажа. Помню, в прошлый раз Джош водил меня наверх, так что я знаю, что там есть спальни, которые можно проверить.
Атмосфера сегодня странная. Слишком много людей, и энергия совсем не похожа на обычную пьяную вечеринку. Хаос и нечто неведомое душат мои чувства, заставляя спотыкаться в толпе, пока дыхание перехватывает, а сердце бешено колотится о ребра.
Что-то, блядь, не так.
Я всегда была эмпатом, способным чувствовать в своем теле эмоции и энергию, которые мне не принадлежат. В детстве это сводило меня с ума: я не понимала, как обрабатывать эти чувства и почему они возникают. Приемные семьи были «веселым» испытанием. Стоило мне переступить порог последнего дома, как меня поглотила черная аура. Мне не составило труда назвать чувство, которое меня топило.
Это была Смерть.
В ноздри впился запах гнили и разлагающейся плоти, будто дом был набит тысячами трупов. Но их не было. Просто подавляющее присутствие смерти в воздухе, когда они закрыли за мной дверь после ухода соцработника и повели в подвал. Прошли недели, прежде чем мне разрешили выйти из подвала в общие комнаты. Они утверждали, что это ради безопасности, и, может, я бы им поверила, если бы не чувствовала, как эта энергия волнами сочится из их пор. Я не экстрасенс и не телепат. Просто иногда я знаю вещи. Называйте это эмпатией или интуицией, но она спасала мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать.
Сейчас ощущение очень похожее. Пульс бешено колотится в ушах, кровь с электрическим разрядом бежит по венам, заставляя меня нервничать. Извивающиеся тела толкают нас туда-сюда, пока мы пробираемся к лестнице. Мне приходится приложить все усилия, чтобы не отпустить руку Ноа и не потеряться. Что-то глубоко внутри меня кричит: «Не отпускай!»
— Держись! — кричу я ему в ответ, крепче сжимая его руку и протаскивая нас сквозь толпу. Носок моего ботинка цепляется за нижнюю ступеньку, когда кто-то толкает нас; я чуть не впечатываюсь лицом в лестницу, но успеваю удержаться. — Какого хрена, чувак! Смотри, куда прешь!
Темная фигура в капюшоне даже не замедляется, взлетая по лестнице через две ступеньки; я даже не успеваю разглядеть лицо этого засранца!
— Твою ж мать! Ты в порядке? — кричит Ноа, поднимая меня на ноги и придерживая.
— Я в порядке, — фыркаю я, убирая черные волосы с лица и заправляя за ухо розовые пряди. — Какого черта сегодня со всеми не так?
— Сучка, я понятия не имею. Но тут творятся какие-то пятьдесят оттенков пиздеца.
Ноа идет следом, пока мы поднимаемся на следующий этаж. Здесь небольшая площадка с балконом, выходящим на нижний этаж.
— Просто помоги мне найти Джоша, а потом можешь идти охотиться на свою добычу на вечер. Если через 30 минут нам не повезет, валим обратно в общагу смотреть «Дневники вампира» и воровать вино у Мэлори.
— Идет, — говорит он, и его ехидная улыбка почти разрывает лицо пополам.
Закатив глаза на его бабничьи замашки и подавляя чувство надвигающейся беды, висящее в воздухе, мы осматриваем толпу внизу в поисках моего мудацкого «парня», который сегодня даже не удосужился ответить на чертово сообщение.
— Может, он остался в общаге, как хороший мальчик? — спрашивает Ноа.
— Я заходила в его комнату раньше, его там не было. Ты же
