class="p">Её тело на мгновение напрягается, пока она осознает свое плачевное положение, а затем она срывается, словно дикая кошка, избивая и царапая мою спину и задницу своими длинными черными ногтями.
Не страшно. Я пришел подготовленным. Засунув свободную руку в карман, я достаю шприц в колпачке, срываю его зубами и вонзаю иглу в её пухлую ягодицу.
Её крик разносится в ночи, тревожа живность, прячущуюся в темноте. Сопротивление покидает её медленно, как вода, неспешно утекающая в водосток. Её мышцы расслабляются, и она обмякает на моем плече; её руки бьются о мою задницу, когда я снова перехожу на бег.
Добравшись до грузовика, я поправляю её на плече, чтобы дотянуться до ключей в кармане. Писк сигнализации кажется громким в тишине, когда я снимаю блокировку — теперь, когда мы вдали от криков и паники в кампусе.
— А ну-ка, полезай, — говорю я, открывая пассажирскую дверцу, перекладывая её на сиденье и пристегивая.
Её глаза то открываются, то закрываются, пока она борется с действием препарата. Уложив её руки ей на колени, я достаю веревку из своей сумки на полу. Когда она очнется, она точно сойдет с ума. Это скорее ради её же безопасности, чем для моего удовольствия, хотя от вида веревок, стягивающих её бледную белую кожу, мне приходится поправлять ширинку. Скоро она будет связана и отдана на милость моего члена. Очень скоро она поплатится за свое предательство слезами, которые будут течь по её идеальному лицу.
Как только её руки надежно зафиксированы, я продеваю кусок веревки сквозь узлы на её запястьях и привязываю к поручню на приборной панели. Убдившись, что Смерть не сможет выпрыгнуть из моего едущего грузовика, я на всякий случай включаю блокировку замков, достаю телефон из её кармана и запираю её в кабине.
Когда пространство отрезает от меня её наркотический запах, я делаю глубокий вдох, вцепившись в борт кузова. Я пробыл рядом с ней всего несколько минут, а она уже проникла в каждую клеточку моего тела. Мне просто хочется зарыться лицом в её шею и вонзить свой член глубоко в неё, помечая её как свою. Потому что она моя. Всегда была моей. Может, она и потеряла рассудок и всё проебала, но я могу списать это на её юный возраст и прошлое, связанное с дерьмовыми людьми.
Однажды она рассказала мне о своем главном страхе. И, будучи тем еще говнюком, когда она предала меня, я воплотил её величайший страх в реальность, чтобы причинить ей ответную боль. Я оставил её и стал призраком в её жизни, наблюдая за ней из теней и через экран — ни разу не дав ей понять, что я рядом. Мы оба облажались. Но учитывая, что сейчас весь мир катится в пизду, всё это не имеет значения. Она заплатит за то, что сделала, но сделает это рядом со мной, там, где её место. Мы переживем это и станем сильнее вместе.
Оттолкнувшись от борта грузовика, я обхожу его сзади и еще раз проверяю, всё ли у меня есть. Не знаю, заметила она или нет, но сегодня днем, когда она гуляла с друзьями, я пробрался к ней в комнату и собрал некоторые вещи, которые ей понадобятся. Рипер сказал встретиться с ним в хижине, и там у меня полно припасов, но нет одежды для неё. Если понадобится, мы найдем еще по пути, но на первое время этого должно хватить.
Я сую её телефон в боковой карман своей сумки, прежде чем сесть на водительское сиденье и завести двигатель. Обычно дорога до хижины отсюда занимает около десяти часов, но из-за того, что целые города закрываются, а вирус быстро распространяется, мы поедем в объезд, держась проселочных дорог и избегая оживленных трасс. Я хочу держаться как можно дальше от основной массы населения, пока мы не узнаем больше о происходящем. В новостях сообщают о смертельном вирусе, но что-то во всем этом просто не сходится с тем, что я видел. Это нечто иное, и у меня есть жуткое предчувствие, что мы увидели лишь начало того, что происходит на самом деле.
Мне до ужаса хочется стянуть маску и вдохнуть свежего воздуха, но я садистский ублюдок, который хочет насладиться её страхом, прежде чем я раскрою, кто я такой. Смерть всегда пробуждала мою темную сторону. Я бы сжег весь мир, если бы кто-то причинил ей боль, но я и сам хочу сделать ей больно. Я хочу чувствовать её слезы на своем языке, пока буду доводить её до грани забвения снова и снова, пока она не начнет умолять меня остановиться. И даже тогда я заставлю её сдаться мне еще раз.
Бороться с желанием взять её прямо сейчас тяжело, но я отрываю от неё взгляд и сосредотачиваюсь на том, чтобы вывезти нас из этого леса. Какое-то время нам не придется останавливаться для дозаправки; я залил полный бак сразу за Лейк-Чарльзом. Вирус уже добрался до этих мест, и очень скоро найти припасы и топливо станет невозможно. От Нового Орлеана и досюда целые города уже захвачены военными и практически изолированы. Никаких поставок внутрь или наружу. Надеюсь, нам больше повезет в небольших, менее населенных районах. Если нет, эта поездка может занять у нас дни, а не часы.
Грузовик подпрыгивает на ухабах леса, где я припарковался, а затем ход выравнивается, когда мы выезжаем на асфальт позади колледжа. Отсюда я вижу людей, собравшихся вокруг зданий, охваченных паникой и растерянностью. Этот колледж не продержится и пары дней, учитывая, как быстро люди становятся жертвами вируса. Насколько успели выяснить, он не передается воздушно-капельным путем, так что это плюс. Слухи ходят самые разные: некоторые рассказывают сумасшедшие истории о том, как люди едят друг друга, а их близкие умирают и возвращаются к жизни только для того, чтобы попытаться их убить.
Кто знает, что из этого правда, а что — бред, состряпанный какими-то обдолбанными идиотами, ищущими хайпа в соцсетях? Единственное, чему я доверяю, — это мое чутье; оно меня еще ни разу не подводило. И чутье подсказывает мне хватать мою девочку и сваливать отсюда нахер подальше на какое-то время.
Примерно через час езды я замечаю небольшую заправку, которая всё еще открыта. Мы находимся в каких-то ебенях Луизианы, так что, возможно, эта часть штата еще не пострадала. Мои шины хрустят по рыхлому гравию, когда я сворачиваю на парковку и останавливаюсь у свободной колонки. У меня всё еще три четверти бака, но я предвижу, что
