и я осторожно поправляю их.
— Убирай свою грёбаную рожу отсюда. — Деклан, он же Большой Ди, бьёт мужчину ногой по рёбрам; тот сейчас скорчился в позе эмбриона. Оглядевшись, я замечаю, что его друзей уже и след простыл.
Не могу сказать, что виню их.
Я бы тоже боялась Большого Ди, если бы не знала, что в душе он большой мягкий человек, который предпочитает пересматривать «Аббатство Даунтон» в выходные, экспериментируя с разными рецептами закваски для хлеба.
Мне всегда нравится, когда он даёт мне с собой буханку на пробу.
Мужчина кашляет: — Губернатор узнает об этом.
— А мне насрать, — мрачно отвечает Большой Ди.
В конце концов мужчина отползает на несколько метров, вскакивает на ноги и выбегает вон, как та мразь, которой он и является. Когда открывается входная дверь, я вижу, что с неба падает крупными хлопьями снег, покрывая тротуар белым.
Отлично. Дорога домой будет весёлой.
Большой Ди поворачивается ко мне, хмурясь: — Ты в порядке?
Управляющий баром, Си Джей, подходит к нему, смотрит на нас и жестами спрашивает: «Что я пропустил?»
Я говорю и одновременно показываю жестами: — Ничего необычного. — Я обхватываю себя руками за живот, чтобы скрыть дрожь, и вижу выражение глаз Большого Ди. То самое, которое говорит: он не верит ни единому моему слову. — Клянусь, я в порядке. Полностью в порядке.
Он приподнимает бровь, скрещивая на груди свои мускулистые, покрытые татуировками руки: — Почему бы тебе не уйти пораньше? Я оплачу тебе это время.
Я качаю головой. — Не оставлю вас без персонала.
— Как-нибудь справимся. Сегодня и так мало народу, всё-таки сочельник.
Я закусываю нижнюю губу и оглядываю зал. Здесь и правда довольно тихо.
— Ты уверен?
— Девушка, вали отсюда. — Джен игриво толкает меня локтем, улыбаясь. — Проведай отца.
Я смотрю на часы, которые висят над баром и отмечаю, что времени до того, как он ляжет спать, ещё достаточно.
— Да, наверное, так и сделаю. Спасибо. — Я поднимаю поднос с пола и кладу его на ближайшую барную стойку, затем поворачиваюсь к подсобке для персонала. — Счастливого Рождества, — бросаю я через плечо. Быстро разворачиваюсь и, иду задом наперёд, показываю жестами: «Счастливого Рождества», Си Джею, который также жестами отвечает мне, ухмыляясь.
— Итак… — Джен идёт рядом со мной. — У тебя было время подумать об этом?
Я фыркаю, вспомнив наш вчерашний разговор. — Я не могу танцевать стриптиз.
Это уж точно.
Помимо моего отсутствия грации, во мне нет ни капли самоуверенности, и я отказываюсь дефилировать по сцене под направленными на меня софитами, чтобы мужчины бросали на меня долларовые купюры.
Меня передёргивает.
Она прислоняется к своему шкафчику, накручивая прядь тёмных волос на палец.
— Разве не ты сказала мне, что готова на всё, чтобы выбраться из долгов, в которые ты влезаешь из-за своего…
— Почти на всё. — Я развязываю фартук и вешаю его в шкафчик, затем достаю повседневную одежду, чтобы переодеться.
Она смеётся и поправляет свой рождественский колпак.
— Я лишь говорю, что за одну ночь ты заработаешь больше, чем за месяц, разливая придуркам выпивку. Не говоря уже о том, что тебе не придётся терпеть таких подонков, как тот тип, которые лезут к тебе своими грязными руками, если ты будешь на сцене. Они могут смотреть на товар сколько угодно, но трогать — нет. — Она качает указательным пальцем.
Я вздыхаю. Идея зарабатывать больше денег ужасно привлекательна. Но…
— Я не знаю. — Я засовываю руки в свитер, затем вылезаю из юбки и влезаю в джинсы, натягивая их на бёдра. Ношение одежды, которая действительно прикрывает моё тело, даёт мне подобие облегчения. — Быть на сцене, когда на меня таращатся мужики… — Я натягиваю пуховик на руки и застёгиваю молнию. — Я не особо люблю внимание. Тем более такое. Я достаточно ненавижу то, что просто разливаю напитки этим идиотам.
Она пожимает плечом. — Привыкнешь. — Она мягко улыбается и похлопывает меня по плечу. — Просто подумай об этом. Кто знает? Может быть, одна ночь на той сцене изменит твою жизнь. Может, какой-нибудь сексуальный миллиардер увидит тебя и влюбится в тебя без памяти, предлагая купить тебе весь чёртов мир.
Если бы только… Тогда бы все мои проблемы решились.
Я смеюсь: — Да, когда рак на горе свистнет. — Я закрываю шкафчик и достаю из кармана телефон. На меня смотрят семь уведомлений. Один пропущенный звонок от папы, один групповой чат между мной и моими лучшими подругами Мадлен и Скарлетт, два напоминания о счетах и три новых совпадения на сайте знакомств, на котором я сейчас зарегистрирована.
Мысль о том, что придётся вытерпеть ещё одно свидание, где мужчина говорит только о себе и о том, какой он успешный, ни разу не спросив обо мне, вызывает у меня тошноту. Я издаю стон и засовываю телефон обратно в карман, игнорируя пока эту небольшую проблему.
— Пойду, пока дороги совсем не испортились. Увидимся через несколько дней. Хорошего Рождества с семьёй.
— Пока, девочка. — Она выплывает из комнаты, приподнимая грудь. — Счастливого Рождества!
К счастью, в этой части Нью-Йорка улицы довольно пусты, когда я еду как можно осторожнее сквозь снежные хлопья, падающие с тёмных туч. Подъехав к развилке, я останавливаюсь и с удивлением замечаю, что мне хочется повернуть налево — туда, где прошло моё детство.
Туда, где я всегда чувствовала себя в безопасности и любви.
В поместье Алари.
Раз сегодня сочельник, их ежегодная рождественская вечеринка, скорее всего, уже в самом разгаре — смех, танцы, напитки. Это было событие, которого я ждала. То, на котором я обязательно присутствовала.
Но только не в этом году, — думаю я.
Качнув головой, я еду дальше направо, держась просёлочных дорог, пока наконец не добираюсь до указанной парковки и не останавливаюсь рядом с табличкой: «Парковка только для членов семей Mindful Care».
Глушу двигатель, утыкаюсь лбом в потёртый кожаный руль и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Приезжать сюда всегда непросто. Некоторые дни бывают лучше других. Проблема в том, что я никогда не знаю, каким будет этот день, пока не увижу его.
— Пожалуйста, пусть день будет хорошим, — шепчу я вселенной, моля, чтобы она даровала мне хотя бы этот вечер.
Вибрация телефона оповещает о новом сообщении. Я лезу в карман, быстро провожу пальцем по экрану.
