действительно думал, что сможет использовать даркнет, чтобы заказать мою семью, а мы не узнаем, и он останется жив, чтобы рассказывать истории.
Его первой ошибкой была недооценка нас.
Второй — звонок с личного мобильного телефона, который точно указал его местоположение, чтобы мы могли его найти.
Stronzo.
Но как мускулы этой семьи, моя работа — уничтожать тех, кто желает нам вреда. И я делаю свою работу хорошо. Очень хорошо.
Я иду через дом брата, прохожу мимо его собак Тора и Зевса, которые громко храпят на своих роскошных собачьих лежанках, и направляюсь прямо в кабинет Вина, где, как я знаю, будут остальные. Войдя, я вижу Алессандро, он же Алекс, мой старший брат, сидящим в одном из кресел из коричневой кожи цвета румянца у пылающего камина; его брови нахмурены в сосредоточенности, когда он смотрит в свой телефон.
Алекс — мозг. Тот, у кого самый высокий IQ, кто использует свои силы во благо семьи, всегда взламывает компьютеры или занимается тем, чем он занимается, чтобы мы были на шаг впереди в нашем мире. Он также тот, кому ты пишешь в панике, если пролил соус маринара на белый ковёр матери.
Это было страшно.
Его серые глаза поднимаются, и, увидев меня, он убирает телефон в карман.
— Поздняя ночь?
Я киваю и падаю в такое же кресло напротив него. Из меня вырывается зевок, когда входит Вин и занимает своё место за своим красным деревянным столом.
Если бы он не созвал встречу, я бы сейчас улёгся в кровать и проспал следующие три дня.
Но как глава семьи, когда он зовёт нас, мы откликаемся. Без вопросов. Он получил свою руководящую роль более семи лет назад после убийства нашего отца, и за эти годы он сделал всё, что в его силах, чтобы обеспечить нашу безопасность, несмотря на ежедневные угрозы и могущественных врагов, стремящихся к нашей гибели.
Это работа, которую я никогда не хотел бы иметь.
Он засовывает руку в ящик стола, достаёт бутылку Macallan, открывает её и разливает по нескольким стаканам.
— Тебе нужно подстричься, — говорит он мне. — И побриться. Ты начинаешь походить на лесоруба.
Я показываю ему средний палец, затем провожу пальцами по своим волосам до плеч, собирая половину в пучок. В отличие от моих братьев, которые гордятся своей внешностью, я никогда особо не задумывался о своей.
Никогда не было причины.
К тому же сама мысль о том, что кто-то держит лезвие бритвы или ножницы где-то рядом с моей шеей…
Инстинктивно я подношу руку и провожу кончиками пальцев по выступающему шраму, который украшает мою шею — тому самому, который я получил во время того же взрыва, который убил моего отца. Осколки не только оставили мне это физическое напоминание о том ужасном дне, но и забрали у меня кое-что ещё. То, чего другие не видят: мой голос.
Необратимое повреждение.
Серьёзная травма гортани.
Везёт, что жив.
Кажется, именно эти слова произносили врачи, когда я был в сознании и вне его.
С мучительной болью я могу выдавать из себя слово или два за раз. Может быть, три, если я готов страдать от последствий. Но не больше. Ни предложений. Ни мыслей вслух.
Я нажимаю пальцами на горло, вспоминая день, который всё изменил для меня.
— Ты просто завидуешь, — заявляет Алекс, вставая, чтобы забрать оба стакана. Он протягивает один мне, затем снова садится. — Если я правильно помню, ты пытался отрастить волосы, когда тебе было восемнадцать, но срезал их только после того, как твоя тогдашняя девушка пожаловалась, что твои волосы красивее её.
Вин давится напитком и хлопает себя по груди. — 2Vaffanculo.
Я усмехаюсь и запрокидываю тёмную жидкость, наслаждаясь жжением, когда она скользит по горлу.
— А где наш напиток? — спрашивает Лео, мой младший брат, входя в комнату со своим лучшим другом Илаем рядом.
Лео — охотник. Высший хищник на улицах Нью-Йорка, который отвечает за поиск тех, кто вредит нашей семье. И поверьте мне на слово — они никогда не смогут от него убежать.
— Ты получишь его, когда прибудешь вовремя, — отвечает Вин, ставя свой пустой хрустальный бокал на подставку. — Я полагаю, вы с Мауро ушли одновременно, но передо мной сидит он. — Голубые глаза Вина смотрят на него с властностью.
Лео садится на край стола, скрещивая покрытые татуировками руки на груди.
— Мне нужно было сообщить Скарлетт, что я вернулся.
— И ты не мог сделать это по телефону?
Он усмехается: — Нет. У нас были кое-какие… — он чешет голову, — незаконченные дела.
Вин щиплет переносицу. — Твоё либидо нужно обследовать. Это нездорово.
Лео пожимает плечами. — Мне кажется, моя жена может с тобой не согласиться на этот счёт.
Илай, телохранитель моей сестры и её муж, закатывает глаза и садится на один из стульев перед столом. Он не только вырос на нашей территории, заслужив место в нашей семье, но этот человек принял бы пулю за нашу сестру, и именно поэтому мы, братья, так уважаем его.
Стук привлекает наше внимание к двери.
— Сэр. — Правая рука Вина, Сэмюэл, стоит в проёме. Вин приподнимает бровь, ожидая. — Извините за вторжение, но ваш клиент на час прибыл рано.
— Чёрт. — Вин смотрит на часы. — Я совсем забыл о них. Пусть подождут в фойе. Мы скоро закончим.
Сэмюэл опускает подбородок и выходит.
— В любом случае, — начинает Илай, — можно начать эту встречу? Мадлен дремлет, и я хотел бы вернуться до её пробуждения. Доктор Роуз хочет снять швы.
В комнате воцаряется тишина.
Мадлен — наша младшая сестра. Финансист нашей семьи, которая с гордостью управляет казино, следит за тем, чтобы все книги были чистыми, и чтобы все наши сотрудники получали соответствующую оплату, включая половину лучших сотрудников Нью-Йорка.
Но несколько недель назад она была на грани смерти после того, как её похитила и подстрелила женщина с нездоровой одержимостью Илаем. И это после того, как она провела последний год, помолвленной с братом-близнецом этой женщины, потому что он шантажировал её, чтобы спасти Илая.
Что за чёртов бардак.
Мои пальцы сжимаются вокруг бокала, я едва замечаю трещину, разбегающуюся по одной из сторон.
По крайней мере, ни один из этих монстров больше не дышит воздухом в этом мире.
Я смотрю на Алекса, который непринуждённо поправляет очки, уставившись на огонь. Его спокойное,
