при пересыпании искрили. В буквальном смысле. По краям миски остались следы копоти.
— Горит! — встрепенулся какаду. — Харчи горят!
Пых учуял запах раньше, чем миска коснулась пола. Хомяк, секунду назад изображавший умирающего, совершил бросок, достойный олимпийского спринтера. Здоровенная рыжая торпеда пересекла подсобку, врезалась в мою ногу, обогнула её и вцепилась передними лапками в край миски. Щёки начали набиваться с мультяшной скоростью. Гранулы только успевали хрустеть.
— Стой-стой-стой, — я попытался отодвинуть миску. Бесполезно, Пых вцепился, как клещ. — Суточная порция, слышишь? Су-точ-на-я! А ты её за раз схомячишь!
Хомяк зыркнул на меня одним глазом и продолжил жевать и запасать. Через десять секунд его голова приобрела форму дирижабля. Защёчные мешки раздулись так, что почти касались пола. Пых отвалился от миски и, переваливаясь, как пьяный моряк в шторм, поковылял к дивану.
Там он устроился на коврике, положил голову на передние лапы и замер с выражением абсолютного блаженства. Из раздутой щеки торчала одна непоместившаяся гранула. Она искрилась.
— Не подавись, — буркнул я. — Удивительное создание, блин.
Нормальные хомяки никогда не спят с едой за щекой. Такое может случится разве что по случайности, от великой усталости. Обычно щёки — просто мешки для переноски еды в нору. Но с волшебными хомками, видимо, всё иначе… Ну или он просто вот такой. Уникальный.
— Обжора! — констатировал Архимед. — Хомяк-пылесос!
Следующей стала Ряба. Тут я не торопился.
Если раньше она несла рунные яйца E-ранга, то теперь, при правильном кормлении, можно ожидать яиц до C-ранга. А C-ранговое магическое яйцо — это ОЧЕНЬ серьёзный товар. Это мана, эликсиры, алхимические катализаторы, корм для прокачки других зверей. Это деньги, которые мне нужны, как воздух.
Значит, рацион должен быть идеальным.
Я перебрал коробки и нашёл три позиции, подходящие для магических птиц. Первая «Перо Зари». Премиум-зерновая смесь для птиц C-ранга и выше: девять сортов магических злаков, измельчённая лунная ракушка, порошок серебряного ясеня. Вторая «РуноКальций Форте». Минеральная добавка для яйценосных видов: концентрат кальция, рунная мука, экстракт жемчужной травы. Третья «Гнездо Феникса. Витаминный Комплекс», жидкий. В описании значилось: «Повышает качество яиц на одну ступень при регулярном применении». Вот, это главное!
Смешал «Перо Зари» с «РуноКальцием» в чистой широкой миске, добавил пять капель «Гнезда Феникса» из дозатора и долил тёплой воды, чтобы зерно чуть размякло. Перемешал. Получилась влажная, зернистая каша с едва заметным перламутровым отблеском.
Поставил перед Рябой.
Курица склонила голову. Изучила содержимое с придирчивостью ресторанного критика. Клюнула разок, замерла, словно прислушиваясь к послевкусию, и начала есть. Размеренно и важно. Каждый третий клевок сопровождался лёгким золотистым мерцанием на перьях. Похоже, корм ей нравился.
Теперь гнездо. Старая коробка больше не годится. Я достал из угла подсобки пластиковый ящик, доставшийся с фургоном. Широкий, с высокими бортами. Щедро набил его соломой и опилками из запасов, сформировав гнездовое углубление. Положил на дно пучок сушёной лаванды — отпугивает насекомых и успокаивает нервы.
— Новая квартира, мадам, — я поставил ящик подальше от сквозняка.
Ряба оторвалась от корма, внимательно оглядела новое гнездо. Подошла, переступила через бортик, покрутилась, помяла подстилку лапами — раз, другой, третий, утаптывая под себя. И уселась с той же невозмутимостью, с какой императрица занимает трон.
— Птичку забыли! — подал голос Архимед. — Опять! Караул! Голода-а-аю!
— Тебя забудешь, — проворчал я.
Для какаду в шуваловских запасах нашёлся пакет «Тропик Магус. Зерновой микс для экзотических птиц». Состав: пятнадцать видов семян, сушёные манго, вяленые личинки солнечных мух, обогащено маной. На упаковке красовался попугай ара в смокинге.
Я насыпал в кормушку для Архимеда, но не в клетке, а поставил новую здесь, в подсобке. Какаду слетел, зарылся клювом в корм.
— Вку-у-усно! — простонал попугай. — Ша-а-а-карно!
Он накинулся на корм с яростью, обычно свойственной ему при виде грецких орехов, рассыпая зёрнышки по сторонам.
Коша тоже подошёл и ткнулся носом в пакет «Вулкануса», но тут же отпрянул, скривив морду. Огненный пряный запах хомячьего корма явно не пришёлся ему по вкусу. Мантикор повернулся ко мне и требовательно мявкнул.
— Тебе, дружок, консервы пока нельзя, — я присел и потрепал его по загривку. — Желудок ещё не готов к промышленным кормам. Печень у котят формируется медленно, а магические консерванты — это нагрузка, которая тебе ни к чему. Потерпи.
Коша недовольно шлёпнул хвостом по полу. Жало клацнуло о линолеум.
Я потянулся рукой в пустоту. И в беловатой вспышке появился полиэтиленовый свёрток с куриным филе, купленным вчера в «Пятёрке». Достал разделочную доску и нож. Нарезал грудку на маленькие, тонкие кусочки — каждый не больше ногтя мизинца. Для двухмесячного котёнка, даже если он S-ранга, это стандарт. Мелкая нарезка, комнатная температура, никаких костей.
Разложил порцию на блюдце и поставил перед Кошей. Тот мгновенно забыл обо всех обидах и с урчанием набросился на мясо, придерживая кусочки лапой с выпущенными когтями. Крылья чуть приподнялись над спиной, хвост стоял трубой — поза «никто не отнимет».
Маруся терпеливо ждала, сидя на спинке дивана и болтая лапками. Она уже привыкла: еда будет, хозяин не обманет. Для неё я достал из Инвентаря полбулки белого хлеба, отломил ломоть, покрошил в миску и залил молоком. Размял, чтобы получилась мягкая кашица.
Макаки в дикой природе всеядны, но после длительного голодания Марусе грубая пища противопоказана — зато размоченный хлеб в молоке усваивается мгновенно. Рядом положил половинку груши, предварительно разрезав на дольки. Маруся схватила одну и впилась зубами. Сок потёк по подбородку, и она стала причмокивать, жмурясь от удовольствия.
— Грушу! — мгновенно среагировал Архимед, задрав хохолок. — Птичке грушу!
— Ты только что слопал полкормушки «Тропик Магуса».
— Грушу в студию!
Я хмыкнул, отрезал ломтик и кинул ему. Какаду поймал его и с наслаждением впился клювом.
Пых, не открывая глаз, отставил одну лапу и вслепую зашарил по полу. Мол, а мне? Я молча положил кусочек рядом. Лапка нащупала, сгребла и втянула в рот.
Блёстке сменил сироп в поилке и дал мелкоизмельчённого червя.
И тут мой собственный желудок напомнил о себе болезненным спазмом.
— Так, — произнёс я вслух. — Я накормил хомяка, курицу, попугая, кота, обезьяну и колибри. А себя забыл.
— Дэнька — дурак! — подтвердил Архимед.
— Спасибо за поддержку.
Подошёл к чайнику и щёлкнул кнопкой. Заварил кружку чая, достал из Инвентаря хлеб и остатки сыра. Бутерброд. Опять бутерброд. Я жевал, сидя у раскладного столика, и думал о том, что мне категорически нужна электрическая плитка. Я собирался купить её в «ТехноМаге», но не успел. Пришлось бежать обратно из-за шуваловского фургона.
В итоге у меня есть элитные корма и ни одной поверхности, на которой можно сварить себе макароны или хотя бы
