массивными кандалами на тонких запястьях.
– За грань? – переспросила я, любуясь образом. Девочка была как живая, только она не стояла на полу.
– Если лишить человека жизненных сил, то он он попадает за грань, это такая особая форма существования, когда он уходит из этого мира разумом и душой, но физически еще здесь. Как будто он уже выбрал для себя путь, понимаешь? – мужчина перевел взгляд на меня и кивнул на иллюзию, предлагая приступать.
– Не очень, – соврала я.
Хотя понимала, о чем он. У них менялся взгляд, тех, кто уходил за грань. В лечебнице доктора Чэнь я знала, кто не переживет очередных манипуляций, даже если все пройдет хорошо. Я хотела забыть эту пустоту в глазах и у меня почти получилось. Поэтому и не поняла, когда снова увидела ее у того мальчика, Коли Сидорова.
– Тогда просто прими как факт, что магическая связь с создателем всегда есть. Она может быть почти неуловимой и появляться только в определенный момент. Например, если артефактор позовет вещь, которую он создал. Твоя задача – увидеть и разорвать ее. А в идеале – пройти по связи и разрушить иллюзию изнутри.
Я вглядывалась и так, и этак, но ничего не видела. Был ректор, была иллюзия, и ничего общего между ними.
Потом я подумала, что если мысленно одеть иллюзию в скафандр, то эта связь станет шлангом, который привязывает космонавта к кораблю. Останется пройти по нему и… Автоген я делать уже умела.
– Не совсем понял, как вы это сделали, Карина, но выглядит эффектно, – сказал мужчина, когда на месте иллюзии вспыхнул шар огня, заключенный в сферу.
Потом мы прошли по коридорам общежития, уничтожили несколько сгустков серого тумана и шуганули студентов, которых нелегкая куда-то понесла. Еще лорд Готье расставил охранки, которые должны были предупредить, если появится что-то выше определенного уровня, а все, что меньше, уничтожить.
– Я думала, Светлые должны создавать, а не уничтожать, – сказала я.
– Мы и создаем. Например, очищающий огонь, который замечательно уничтожает все вокруг, – согласился ректор, но в словах его прозвучала какая-то горечь.
– Ведьм, случаем, не сжигаете? – спросила.
– Нет, их осушают.
– Это как?
Здесь же нет инквизиции? Или есть?
– В каждом человеке есть запас энергии, а в тех, кто развивает свой магический дар, еще и сила, позволяющая эту магию творить. При определенных обстоятельствах эту силу можно, скажем так, изъять. У мага до определенного уровня, потому что она тесно связана с его жизненной энергией и при превышении лимита маг отправиться за грань. А ведьмы берут силы напрямую из окружающего мира, у них нет предохранителя. Поэтому из них можно тянуть энергию продолжительное время, но после такого они теряют дар, выгорают. Поэтому ведьм на Окенчаре мало и магов к ним сейчас не подпускают.
– Жестко, – сказала я. – Не ожидала от Светлых такого варварства.
– Бывают разные обстоятельства. Когда в прошлый раз из нижних миров пришли твари, те, кто не достаточно владел силой, отдавали ее тем, что сражался с тварями. Сейчас так не делают. Сочли, что проще тех, чья магия отклоняется от нормы, отправить сюда.
– Но сейчас снова появились эти твари. Это значит, что всех здесь могут осушить? – до этого угроза не казалась мне реальной, а сейчас стало по-настоящем страшно.
– Такая вероятность есть. Но пока складывается ощущение, что про нас просто забыли. Ни разу никто не связался с нами, и мы не можем послать весть на Светлые земли. Я полагал, что твари появляются только здесь, все же Академия расположена на месте магической аномалии. Но если это не так… Возможно, что магистр Тхир прав, и нам не стоит напоминать о себе. Проблема в том, что если Светлым понадобятся силы, о нас непременно вспомнят.
Глава 24. А жизнь-то, кажется, налаживается!
Утром я проконтролировала, как очередные дежурные варят кашу, и приступила к добыче кроличьей шубы.
Икайл, Марик, Хиро, Нэт и их молчаливый товарищ, пятерка кадетов, что присутствовали при моем появлении в этом мире, явились на кухню и заявили, что выданы мне в помощь. С ними мы приступили к глобальной задаче – наловить как можно больше ушастых вредителей. Потому что когда у меня доступ к счетам появится не известно, а персонал нужен здесь и сейчас. А еще нормальная еда.
К тому же не верила я, что про нас забыли. Более вероятным казалось, что Светлые выжидают, когда дети отчаются настолько, что с радостью пойдут сдавать в пункты приема свою силу.
На ферме мы вылавливали соседских вредителей с помощью ящиков, петель и сеток. Последнее решила использовать и здесь. Ниримаске сказал, что сеть есть на складе, и лежит невостребованная, поэтому я с чистой совестью пустила ее в дело.
– И это сработает? – недоверчиво спросил магистр Тхир, рассматривая куски сети, привязанные к колышкам. – С чего бы эти твари полезут в них? Они проходят любые барьеры.
Мужчина присоединился к нашим поделкам и затачивал спиленные студентами ветки. К ним мы привязали куски сетки, чтобы разложить по периметру участка, сильнее всего заросшего морковью. Только пришлось еще ям накопать. Но, имея в распоряжении исполнительных мужчин, это оказалась довольно просто.
– Не знаю, – легкомысленно отмахнулась я. – У меня на родине это работало, посмотрим, как тут. С таким количеством грызунов на ужин пару штук мы точно должны поймать.
Можно было, конечно, и ящик с захлопывающейся дверцей сколотить, вот только я сомневалась, что ушастые туда полезут. Генри Мейер поначалу делал такие ловушки, и расставлял петли, привязывая их к упругим веткам, а потом выяснил, куда соседские кролики больше всего ходят. Там мы и разбрасывали сетки над ямами. Кролики запутывались в ячейках, и мы уже ловили их вручную.
Тут кролов тьма тьмущая, и есть облюбованная ими делянка, потому попробовать можно. Но на всякий случай петли в кустах тоже поставили. Я объяснила мальчишкам принцип, как их сделать, чтобы, когда крол наступал лапой на сторожок, то затягивалась натянутая с помощью согнутой ветки петля, и они с энтузиазмом сооружали такие ловушки в кустах.
Потом мы с гордостью оглядели проделанную работу, и отошли подальше ждать, когда кто-нибудь попадется.
Но, увы… То ли кролы тут были умные, то ли мы невезучие, но ни
