забормотала отрывисто, – я просто за тебя испугалась. Скажи еще, что это я все делаю. А это не я, это… – Ее внезапно озарило, и она выкрикнула убежденно и громко: – Это все Селиванова! Она! Точно она! Я ведь вам говорила уже. Сначала пуговицы, потом это.
– Ты в своем уме? – рявкнул Валера. – Семенову-то ей на фига душить? Чтобы посадили?
– А она и не собиралась по-настоящему душить, только напугать хотела, – не сдавалась напарница.
– Зачем?
– Чтобы у нас были неприятности. У меня и у тебя. Она же… она же даже прибежала потом. Никто ее не звал, сама. И как думаешь почему?
– Да потому, что у нас корпуса рядом стоят. Почти впритык. И прекрасно слышно все эти ваши писки и визги. Особенно когда окна открыты. Если бы у них орали, я бы тоже побежал узнать, что там.
– Но Руслан-то не прибежал. Значит, не так и слышно, – не желала униматься Зоя. – Только она. Будто все и так уже знала. И не надо ее оправдывать. Все равно, все равно, я уверена, Селиванова – ведьма! Она же специально эту историю рассказала. И сколько раз говорила, что в этих местах всякая чертовщина творится. А потом сама же призналась, что у нее тут родня. И если не она, то наверняка кто-то из ее родни здесь шастает. Они же тут все ненормальные.
– Хватит! – Виктор Викторович со всей силы хлопнул ладонью по столешнице, так что звон разнесся по всему кабинету, яростно зыркнул на Зою и Валеру. – Вы двое – молчать! А то у меня такое ощущение, что мы тут не проблемы решаем, а бредим. – Он перевел взгляд на старшего вожатого и скорее не попросил, а потребовал: – Николай, может, хоть ты внесешь рациональное зерно в этот театр абсурда. У тебя-то опыта побольше, чем у этих молодых-нешуганых.
Да Коля уже и без того не столько прислушивался к перепалке между Валерой и Зоей, а думал о своем. Точнее, об их общем.
– Ну-у… – протянул он, собираясь с мыслями, потом заговорил неторопливо: – Когда я первый раз в лагерь вожатым поехал, у нас в отряде ночью тоже странный случай произошел. С одним мальчишкой. Напал на товарища с ножом. И никто так до конца и не понял, чего на него нашло. Тем более… – Он будто осекся, нахмурился, но уже через пару секунд отстраненно махнул рукой: – Да неважно. – И продолжил прежним тоном: – А прошлым летом, я слышал, и в другом лагере нечто похожее происходило. Только там не вожатая была, а кукла-пионерка. Тоже детей душила.
– Ты издеваешься, что ли, Николай? – раздраженно прервал его Виктор Викторович. – Сказал же, хватит уже этих ваших историй. Инопланетяне, куклы, черные вожатые, черти лысые. Сколько можно?! По существу-то что-нибудь будет? Или так и продолжим друг другу сказки рассказывать?
– Да я и хотел по существу, – невозмутимо оправдался Коля. – Я ж к тому и веду, что потом выяснилось, дело не в кукле. Она так, декорация. Дело в людях. Конечно, сильно сомневаюсь, что черная вожатая – это Лариска. Но кто-то другой… вполне может быть. Или из лагеря, или даже откуда-то со стороны приходит. И ни на кого он, или она, не покушается. Тут я с Зоей согласен, а пугает, панику наводит. У Семеновой же даже следов от шнурка не осталось, опять же, как Зоя сказала. А спросонья чего только не померещится. Ночь, темно, крики, визги, ничего не понятно, а у страха, как говорится, глаза велики. Не увидели, так придумали, что увидели. Поэтому, думаю, тревогу поднимать рано. Наоборот, пусть этот… ну… шутник… подумает, что мы все замять решили, и тогда таиться не станет, опять себя проявит. А мы будем начеку. Бдительность усилим, будем по очереди по ночам дежурить, лагерь обходить, Петровичу помощников добавим. Да он пусть и сам поднапряжется, а то уже жирком начал обрастать.
– Да-да, – согласно закивал Виктор Викторович. Он и сам последние минуты о том же думал, а теперь только сильнее убедился, что выбрал правильную стратегию. – Можно завхоза привлечь, физрука. Да и среди рабочего персонала мужчин хватает. – Он опять посмотрел на Зою и Валеру. – Ну и вам придется построже за дисциплиной следить.
– Все-таки лучше в милицию сообщить, – заупрямилась Зоя. – Они быстрее найдут виновных. И никакие это не шутки!
Но прежде чем она успела еще хоть что-то добавить, Коля мягко и доверительно предложил:
– А тебе, Зой, может, на пару деньков домой сгонять? А? Ну а вместо тебя на отряде пока… да вон Ленка моя побудет. Она не откажет. Теща как раз сейчас в отпуске, так тоже с ней в деревне и с малым посидит. Или я сам вашими ребятами займусь. А ты отдохнешь, оправишься. И вернешься полная сил. Ну? Что скажешь?
Глава 22
Как и предсказывали, ночное происшествие в секрете сохранить не удалось – уж слишком много свидетелей, которые любили поболтать. И хотя представители каждого отряда обычно держались немного особняком, а первого это касалось особенно – как-никак самые старшие, – по лагерю быстро поползли слухи о внезапно появившейся черной вожатой и не достигли разве только самых младших.
Кто-то верил, что это и есть та самая потомственная ведьма Тося, которой тайно отомстили родственники и друзья погибшего Валеры: нашли и то ли сожгли, как поступали с ведьмами в Средние века, то ли закопали живьем, вонзив в сердце осиновый кол, как вампиру. Потому руки и лицо у нее тоже черные.
Однако большинство считали по-другому. Что никакая это не восставшая из мертвых злобная сущность, искавшая новую жертву, а вполне себе живая девушка, просто сумасшедшая. Ей как-то удалось сбежать из психушки, она долго бродила по лесам, случайно наткнулась на лагерь и теперь, возомнив себя черной вожатой, ночами шныряла по нему, наводя ужас на каждого встречного и пробираясь в незапертые корпуса.
– Ну, – узнав передававшиеся из уст в уста жутковатые версии, развел руками старший вожатый Коля, – с одной стороны, сразу ясно, что у детей все в порядке с воображением, а значит, с подготовкой номеров и костюмов к карнавалу пришельцев проблем не возникнет. С другой стороны, нет худа без добра. Может, по ночам шастать перестанут.
Зря он надеялся – не перестали. А вот вожатые, и без того хронически недосыпавшие, стали спать еще меньше. Впрочем, молодые организмы успевали добрать свое во время дневного сна и во время различных мероприятий, когда можно было разделить обязанности и по очереди, пусть вполглаза, но отдохнуть.
Да и после полуночи,
