Шауль.
— Осмелюсь доложить, ваше величество, имел счастье, то есть несчастье, видеть Вашего зятя лично, в городе Нов, в храме жреца Авимелеха!
Посылают мотоциклиста за Авимелехом, но тот появляется не один, а с целой толпой жрецов, и начинает учить Шауля жизни. Большая ошибка. У Шауля нет настроения выслушивать нравоучения, и он приказывает слугам зарезать всех жрецов. Слуги смущаются и тогда экзекуция поручается Доэгу. Думаю, автор неспроста ввел в повествование Эдомянина. Иностранцу проще выполнить грязную работу, у него нет сантиментов к местным служителям культа. Доэгу приходится хорошенько поработать — убиты все жрецы, 85 душ. А затем, зондеркоманда отправляется в город Нов и вырезают все население, включая женщин, детей, пенсионеров, инвалидов, домашний скот и птицу, кошек, собак, аквариумных рыбок и домашних тараканов. И представьте себе, как в истории про волка и семерых козлят, как в истории про Гидеона, один последний сын Ахимелеха спрятался под лавкой и остался жив.
И этот седьмой козленочек, естественно, убежал к Давиду. Зачем? Чтобы рассказать Давиду, что случилось с тему, кто помог ему. Но это еще не все, автор сохранил Авимелеху жизнь, чтобы вписать его в родословную семьи верховных коэнов.
Буря в пустыне
Давид получает оперативное донесение, что его бывшие друзья, филистимляне, напали на городок Кэиля. Кэиля скорее всего располагалась между современным Кирият-Гат и Бейт Шемеш, и была еще одним не завоеванным Хананским городком. Давид героически отбил городок у филистимлян. Точнее, отогнал филистимлян от городка и остался праздновать победу. Почему-то неблагодарные жители Кэиля были не рады Давиду и поспешили сигнализировать Шаулю. Шауль отправил экспедиционный корпус, совершенно уверенный, что теперь Давид не уйдет. Жители Кэиля однозначно не желали ссориться с Шаулем и, видимо, недвусмысленно дали понять, что подвергаться осаде ради Давида не собираются. Запахло жареным, и Давид оставил городок уже с шестью сотнями боевиков (а начинал, как вы помните, с четырьмя), двинулся на юг и засел в горах где-то чуть южнее Хеврона, в местечке Зиф. И видимо, спокойно ему не сиделось, потому что и жители Зиф поспешили сигнализировать Шаулю. Мало того, они таки выражали надежду, что Шауль наконец-то сможет поймать Давида. Видать, крепко Давид и его команда достали местных.
Тут сказочник добавляет соку: пока армия Шауля карабкается по горе Хеврон, сын Шауля Йонатан, влюбленный в Давида, скачет к своему возлюбленному предупредить об опасности и, между прочим, произносит такие слова:
… И ты будешь царствовать над Израилем, а я буду вторым после тебя. И Шауль, отец мой, знает это.
Нам сообщают, что Давид и Йонатан заключили они союз пред Господом, то есть как бы, создали правительство в изгнании.
Зачем нам рассказывают это? А затем, чтобы усилить легитимацию претензий Давида на трон. А то, что получается — Шауль, царь Израиля, у него сыновья и дочери. И тут его наследником становится какой-то Давид, главарь шайки гангстеров. И вот чтобы усилить легитимацию правления Давида нам рассказывают, что и Шауль-то Всевышнего разочаровал, и Шмоэль-то Давида тайком на трон помазал, и вражеского богатыря-то, Голиафа, Давид одним мизинчиком уложил, и старший — то сын Шауля в Давида влюблен и сам ему трон предложил. А старший сын, заметьте, это единственный законный наследник.
Кстати, Великое Царство Израиля, из-за которого весь сыр-бор, на тот момент всего лишь небольшая территория севернее Иерусалима западнее и восточнее реки Иордан, которая как бы объединяла куски территории вокруг Шхема, Шомрона, Гева, не включая Ханаанские города севера, такие как Хацор и Мегиддо, не включая Ханаанские города центра, без Иерусалима и не включая в себя прибрежную зону, и без городов под контролем филистимлян таких как Гат, Экрон, Ашкелон, Ашдод и Газа.
Вернемся к Давиду. Армия Шмоэля движется к городку Зиф, а Давид ускользает еще южнее, в безлюдную и пустынную местность Маон. Шауль движется к пустыне Маон, а Давид снова ускользает и кружит по пустыне, умело маневрируя, как генерал Роммель. Так бы они и кружили по пустыне, и добрались бы Судана.
В самый драматический момент, когда армия Шауля уже насела Давиду на пятки, из-за кадра появляется вестник и призывает Шауля на помощь еврейскому народу против филистимских оккупантов. В отличие от некоторых современных политиков, отверженный грешник Шауль был в состоянии свои личные эмоции отложить в сторону и сделать то, что требует от него исторический момент. И Шауль оставляет Давида в покое и уводит армию на север.
Давид остается в пустыне Маон в гордом одиночестве, но и там он не чувствует себя в безопасности и перемещается восточнее, в пустынную, скалистую и труднодоступную местность Эйн-Геди.
Что кушать и что пить, пока ты в пустыне, а с тобой шесть сотен головорезов? Видимо, басмачи Давида навещали местных бедуинов, а те опять же, сигнализировали Шаулю. Заметьте, где бы не появлялся наш прыткий герой, рыжий, с красивыми глазами, там людишки сразу стараются сдать его властям. Почему? Злые люди.
И опять Шауль гоняется по пустыне, по неприступным скалам, а Давид ловко ускользает. И тут сказочник вставляет в текст действительно художественный сюжет.
Шауль заходит в какую-то пещеру покакать. Присаживается на корточки, и оказывается, стало быть, в самом что ни на есть уязвимом положении. Древние скифы вряд ли были знакомы с Библией, но говорят, что у них в обычае было ходить по большой нужде парами: пока один облегчается, второй стоит у него за спиной с мечом наготове. И не зря, граждане!
Вот Шауль, уселся на корточки с газеткой Вести Эйн-Геди, а за спиной у него, в кустах рыжий, с красивыми глазами, наблюдает за процессом монаршей дефекации. И как бы, тут же притаились и другие бандиты. Между бандитами происходит спор, они предлагают Шауля зарезать, а Давид возмущенно отказывается. Причем и та и другая сторона свои предложения аргументируют. Шауль, очевидно, сидит в наушниках и слушает AC/DC, только так можно объяснить, что в пещере, в пустыне, в метре от него происходит спор, а он ничего не слышит. В конце концов, Давид, аккуратно отрезает от плаща Шауля кусок и опять, Шауль ничего не замечает. Просто отморозок какой-то. В сенсорно-эмоциональном смысле. Давид деликатно ждет, пока Шауль закончит свои дела, и только после того, как монаршая задница скрывается в монарших штанах, выходит и предъявляет царю отрезанный от его плаща кусок.
Шауль пристыжен, осознает всю свою ничтожность, он рыдает и сквозь слезы, дрожащим голосом публично объявляет, что Давид, конечно, лучший кандидат на трон, чем сам Шауль (про своего старшего сына, Йонатана
