роли Египта в истории Ханаана, а вот филистимляне были у него перед глазами. На них и упали все шишки.
Вторая битва на горе Гильбоа
Прочитав первую главу второй книги Шмоэля, я подумал, что правильнее было бы назвать ее не второй, а другой книгой Шмоэля.
Автор снова возвращает нас к событиям битвы на горе Гильбоа, но уже в ином ракурсе. Нам показывают город Давида, Циклаг. Давид только что вернулся из очередного рейда против несчастных недобитых амалекитян.
На сцену выбегает уставший юноша в грязной изодранной одежде и спешит сообщить Давиду важную новость.
Здесь вестник излагает чуточку иную версию смерти царя Шауля. Шауль, смертельно ранивший сам себя мечом, стоит на горе, опираясь на копье. Вражеские колесницы скачут к нему во весь опор, и никак не могут доскакать. На фоне играет зловещая музыка. Шауль замечает в кадре нашего мальчика, который, кстати, оказался амалекитянином. Докатились, уже амалекитян начали в армию призыватьнаши-то все больше отмазываются — мрачно размышляет Шауль.
— Подойди-ка ко мне, мальчик! — приказывает Шауль. — Кто таков? Из какого полка?
Мальчик подбегает к царю и докладывает по всей форме.
Вражеские колесницы продолжают описывать круги вокруг Шауля, воины злобно скалятся и размахивают оружием.
— Боюсь, скоро они меня догонят! — фаталистично замечает Шауль, не двигаясь с места. — Послушай-ка, сынок — начал Шауль поморщившись (то ли от боли, то ли от того, что назвал сынком амалекитянина) — рана моя смертельна, задеты жизненно важные органы и крупные сосуды Так что, добей-ка ты меня, уж больно не хочется мне живым попасть в лапы врага!
— Я только выполнял приказ! — скорбно закончил амалекитянин. — Взял я царский меч и пырнул Шауля в грудь, а потом, контрольный — в голову. А вот и царские шмотки, я для вашего благородия с собой прихватил. Все как в аптеке! Венец — 1 штука, запястье золотое (9 карат, 5 унций) — 1 штука, меч — 1 штука, портянки.
— Ну спасибо, родной, порадовал! Я хочу сказать — горе-то какое! — Давид осторожно рванул новую рубаху на груди. — А запястье-то не золотое! — вдруг едко заметил Давид. — Позолоченная бронза! Так ты, говоришь, амалекитянин?
Кончай его, Семен!
Теперь нам понятно, почему сказочник сделал вестника амалекитянином — такого и казнить не жалко, даже если он всего лишь выполнил приказ царя, а потом еще пробежал эдак 50 километров, чтобы доставить вещи Шауля в Циклаг Давиду.
Вскоре мы узнаем, что не все сыновья Шауля погибли. Так почему же царская бутафория передана Давиду?
Ответ: потому что сказочник наш — житель Иудеи, подданный иудейского царя. И венец, запястье и меч Шауля переданы Давиду не убиенным вестником, а самим сказочником, чтобы укрепить легитимацию претензий Давида на трон Объединенного Еврейского Королевства. Того самого, которое существовало лишь на страницах Библии и в воображении ее сочинителей.
Вернемся к тексту.
По просьбам зрителей, Давид провозглашен царем Иудеи. Мы помним, что помазал его на царство еврейский Мерлин, пророк Шмоэль. Но здесь автор, видимо, запамятовал, и сообщает нам, что Давида помазали на царство сами жители Иудеи. Ну пусть так.
Нам сообщают, что Авнер, маршал Шауля оказывается, выжил в битве. И не только он, но еще и один из сыновей Шауля. Этого выжившего сына авторы называют Иш Бошет, что, в принципе, скорее не имя, а некий псевдоним, означающий нехороший человек. И вот этот нехороший, с точки зрения авторов, человек, поселилися в городе Маханаим и стал править севером Ханаана включая за-иорданские территории. Город Маханаим, скорее всего, находился чуть восточнее Иордана, на одной широте с городом Шхем.
Нам сообщают, что нехорошему человеку было в то время 40 лет, а это значит, что Шаулю в момент его смерти было где-то 60. Эх, чуть-чуть не дотянул до пенсии!
В то же время, Давид правил Иудеей из Хеврона. Интересно, что если в предыдущих главах автор чаще всего называет евреев сыны Израиля, здесь он уже четко отделяет иудеев (южная часть центра Ханаана) и израильтян (северная часть центра Ханаана).
Нам сообщают, что Давид управлял Иудеей из Хеврона 7 лет, в то время как нехороший человек управлял Израилем всего два года. Здесь уместно будет вспомнить, что с датировками и хронологией в Библии, да и в Древней Истории вообще есть большие проблемы. Какие-то события, если даже и действительно имели место, вполне могут смещаться в диапазоне 50 лет плюс минус. Даже когда археологи находят очередное материальное подтверждение некоего события, например, мемориальную доску, проводят радиоуглеродный анализ, который, казалось бы, должен дать точный возраст этой самой доски, даже тогда археологи ухитряются оспаривать и опровергать, и каждый видит ту дату, которая лучше всего вписывается в его собственную концепцию. Я уже понял, что истина — где-то рядом, и там она останется.
Битва у пруда или хуй с горы.
Интересно, что Авнер привел Шаулевича, нехорошего человека, в Маханаим, хотя родиной Шауля считался Гивон и было бы логично, чтобы правление разместилось там. Ну да ладно. Гивон находился километров на 8-10 севернее Иерусалима, предполагают, что сейчас на этом месте находится палестинская деревня Эль-Джиб. До Маханаим далековато. Однако, именно к Гивону из Маханаим, непонятно зачем, отправилась израильская экспедиция под личным командованием маршала Авнера. Навстречу им выдвинулись войска иудеев, под командованием Йоава, сына Цруи. То есть, Йоава Цруевича.
Цель этих маневров авторы не указывают. Уж не хотел ли Нехороший Человек, Шаулевич, поквитаться с Давидом за то, что тот настучал Шишаку? И призвал египтян на голову Шауля?
Про маршала иудеев, Йоава Цруевича, нам известно, что Цруя, как ни странно, это имя матери, и что дедом Йоава, отцом Цруи был некто Нахаш. Уж не известный ли нам Нахаш из Амона? У толкователей Писания здесь царит путаница, и бытует мнение, будто Цруя была сестрой Давида, а стало быть, и отцом Давида должен быть Нахаш. Но место отца Давида уже прочно занято персонажем по имени Ишай из Вифлиема (Бейт Лехем). Путаница, натурально, произошла от того, что древние авторы добавляли отсебятину, не всегда обращая внимание на возникающие противоречия.
Зато нам сообщают, что Йоав Цруевич притащил с собой своих братанов:
Авишая Цруевича и Асаэля Цруевича. Затем, как бы, произошло кровопролитное сражение, в результате которого израильтяне были разбиты. Авнеру пришлось спасаться с поля боя на своих двоих. Удивительно, что маршалу не полагалось колесницы или хотя бы кобылы. Верно, всех лошадей египтяне реквизировали. Автор сообщает, что Авнером увязался Асаэль Цруевич, и как Авнер не пытался сбросить пылкого юнца с хвоста,
