Читаем без скачивания Календарь - Сергей Сергеев

— Ты должна выбрать мир, который будешь ненавидеть.

"Чего я боюсь? Голограммы? Пусть меня боятся".

Атака отбита, волна страха отошла, но состояние тревоги осталось.

— Это что-то новое, выбирают мир любви, а не ненависти.

Она повернулась к Августу и сделала пару шагов в его сторону, затем развернулась и прошла обратно. Так было легче, напряжение угодило в ноги.

— Не будет ненависти, не будет и любви. Если кругом любовь, то к чему стремиться?

— К любви.

Возражение вырвалось само собой, как протест, обретя смысл по наитию. Фраза не была продуманной или выстраданной.

— От добра, добра не ищут, ты слышала такое?

— Конечно.

— Так это её второй смысл.

— А первый?

— Он же и первый. Так, что выбирай?

Она снова прошлась в сторону Августа, но на этот раз там и остановилась.

— Хорошо, как это выглядит? И когда ты отпустишь его?

— Он тебя проводит и уйдёт туда, куда ты пожелаешь.

Бастет продолжала стоять и смотреть в зеркало. Лишней в этой комнате была только она. Она должна найти и убрать лишнее. Подошла к зеркалу ближе.

"Что лишнего во мне? Кошка?!"

Она поставила руку между собой и зеркалом, чтобы закрыть от собственного взгляда отображение головы, хоть и изящной, но всё же кошки. Кисть полностью не закрывало изображение, из-за неё, как из-за щита выглядывали остренькие ушки. Богиня-кошка приблизила руку к изображению и коснулась зеркала, оно вспыхнуло и превратилось в голубой светящийся экран. От неожиданности Бастет отдёрнула руку, свечение исчезло, и перед ней снова оказалось зеркало, с прежним отображением.

Бастет проделала несколько касаний к поверхности изучаемого объекта, всё повторялось без изменений.

"Лишнее не убирается, или есть другой способ".

В последнем касании она задержала руку, и когда зеркало вспыхнуло свечением, она усилила давление, и кисть провалилось в зазеркалье.

"Лишнее там и его надо извлечь".

Инкуб исчез. Август поклонился и повернулся лицом к стене, взмахнув рукой, он сделал отштукатуренный бетон голограммой.

— Прошу! — пригласил он Яну так, как это делает опытный метрдотель, завлекая клиентов в гостиничные апартаменты.

— Туда?! — уточнила Яна удивленно, показывая на голубое свечение.

— Не бойтесь, вам понравится, — пояснил он.

Яна коснулась рукой мерцающей голубизны. Кончики пальцев ничего не почувствовали, перед ними пустота. Она протолкнула руку дальше. Её кисть изменила внешний вид, стала голубой и прозрачной. По руке побежала приятная нега, будто кто-то незримый нежно гладит её прохладой, а иногда ласково обжигает голубым огнём.

— Смелее! — подбодрил Яну Август.

Она не отнимая руки, спросила:

— А ты?

— Я уже там, а два в одном только в рекламе.

— Тогда возвращайся на пятый этаж, — приказала она ему.

"Ян примите его".

Август исчез.

"Он у нас".

Яна сделала шаг и вошла в голубое свечение. Радость и блаженство охватили её. Она сияла. Она — голограмма.

Бастет вытащила руку из зазеркалья. Пальцы сжимали кожаный тонкий ошейник, тот который, любящие хозяева надевают своим любимцам — кошкам. Он скорее декоративный, а не функциональный, как у собак. Металлическая пластина, прикреплённая к нему, имела гравировку. "БАСТ" — отсканировала богиня. Рядом с пластиной маленький пластиковый чехольчик, возможно с чипом внутри.

"Выходи! Это то, что нужно", — оповестили её.

Она повернулась и подошла к двери. Открыла и покинула помещение, препятствий не чинили.

"Молодец! Всё очень просто! Мы ждём тебя на пятом этаже, возвращайся", — последовали указания нового капитана.

Яна пребывала в эйфории. Блаженство, которое она испытывала ни с чем несравнимо, и с такими ощущениями она столкнулась впервые. Всё тело и одежда её прозрачны, и лучатся голубым свечением. Ей хотелось обнять весь мир, распасться на маленькие голубые точки и охватить, окутать собой всё окружающее. Наверное, такой бывает любовь.

Ей казалось, что она всё знает и всё может. Множество красивых светящихся объектов носилось вокруг. Она каждый могла рассмотреть не только с обратной стороны, но и изнутри. Расстояние и объёмы не имели значения, как только она хотела приблизиться к чему-то, то моментально оказывалась там. Если она хотела стать огромной — она становилась, маленькой — превращалась в молекулу.

Ей не хотелось куда-то спешить, но она носилась, как и всё вокруг со скоростью молнии, и чудесным образом не сталкивалась ни с чем и ни кем, будто все знали о всех, кто и куда летит. Все были индивидуальны и едины, как части одного организма.

Она знала, что ей нужно найти фрактал фракталов, но не спешила, потому что знала, где он, и что там она будет делать. Единственное чего она не знала, откуда она всё это знает, но это не волновала её, ведь так и должно быть.

И вот она почувствовала: время пришло. Огромная, вращающаяся сфера возникла перед ней. Сфера не была чем-то материальным в обычном понимании. Это огромный шар энергии. Он вращался вокруг тёмной оси. Токи голубой энергии выходили из нижнего полюса и, закручиваясь в правую спираль, как меридианы на глобусе, поглощались чёрной дырой верхнего полюса. По поверхности сферы, имея левое спиральное вращение, двигались параллельно друг другу четыре меньших сферы подобных большой.

"Фрактал фракталов!"

Ей нужно выбрать один из меньших. Она выбирает второй. Касается его кончиками светящихся пальцев. В месте касания образуется чёрное пятно. Оно растёт и углубляется, и достигает своей глубиной оси большой сферы. Это не пятно, это проём. Свет начинает стекать в это отверстие, дыра уже прогрессирует в стороны, делая своё окружение темнотой. Тьма наступает, поглощает всё с огромной скоростью, делая свет тьмою.

Кончики пальцев погасли, исчезли и кисти рук. Ноги, грудь, туловище — растаяли в темноте.

"Что это?! Мне страшно?"

"Я должна исчезнуть, чтобы появиться вновь".

Так оно и случилось. Яна провалилась в никуда. На мониторе погасла красная точка, связь с командой оборвалась.

Глава 14

В себя Яна пришла легко. Очнулась от небытия обыденно, как в собственной постели по утрам. Лёгкость пробуждения объяснялась привычным порядком ощущений. Осмотрелась. Первое, что отметила — она не голограмма, и это не её комната. Второе — хотя положение на спине удобно и комфортно, но ей оно не свойственно. Третье — она несвободна. Руки пристёгнуты к кровати специальными зажимами, а слева стояла капельница, тонкий силиконовый проводник доставлял какую-то бесцветную жидкость в её организм. Белый потолок и стены окончательно сблизили догадку с истиной: она в больнице.

"Доигрались!" — первая неприятная мысль, стала разъедать приятные воспоминания.

Всё повторялось, но теперь на эмоциональном уровне, плохое настроение набирало силу, как та тьма, поглотившая свет.

Щёлкнула дверь, сбоку лёгкие шаги. Яна повернула голову вправо на звук. Мужчина, невысокого роста лет сорока в белом халате и смешном чепчике, очках в золотистой оправе подходит к ней. Он похож на пришельца из двадцатого века, такого же как и в фильмах того времени.

— Здравствуйте Яна, — мягко произносит он, усаживаясь на что-то внизу, что недоступно её взору.

— Здравствуйте, — бодро отвечает она, а у самой замирает сердечко.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает он, щупая пульс на её руке.

— Хорошо, но…, - она замялась, подыскивая точное определение.

— Тревожно, — помогает он.

— Да, скорее так, — соглашается Яна, — боязно и тревожно.

— Это пройдёт. Да я не представился, меня зовут Виталий Петрович, пока я буду опекать вас.

Слово "пока" резануло слух и заострило на себе внимание. Она собирается с мыслями, после пережитого, ей приходится по-иному строить анализ.

"Что будет за этим пока?"

Она не знает. Её пугает неизвестность. Это удивляет, но в тоже время и успокаивает. Приходит ощущение, внутри себя она уже прежняя Яна: сомневающаяся и ищущая ответы, — стержень не потерян.

— Скажите, вы знаете Андрея Николаева, по прозвищу Колян?

— Да знаю, — ответила она быстро, слегка смутившись неожиданностью вопроса.

— Отлично, тогда вы подтвердите его слова, что вы оба учащиеся КИКЗа.

— Подтверждаю, а что у кого-то есть сомнения в этом?

— Теперь уже нет.

Виталий Петрович посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Её взгляд, ему как специалисту, явно понравился. Он хотел ей что-то сказать, ободряющее, но она опередила его.

— Скажите, доктор, что со мной? И поставлены ли в известность мои родители?

— Что с вами мы пока затрудняемся дать полноценный ответ, по этой же причине не связались с родителями. Я думаю вам нужно немного отдохнуть, затем пообщаться со своим однокурсником, лишь потом мы примем совместное решение о ваших родителях.