и данной главы в целом.
Отмечу, что в перечне героев для Макиавелли, возможно, на первом месте находился Моисей. В частности потому, что его деяния стали основой христианства[288], а в вере флорентийца сомневаться, подчеркну еще раз, не было никаких оснований.
Кто, подобно этим людям, следует путем доблести, тому трудно завоевать власть, но легко ее удержать; трудность же состоит прежде всего в том, что им приходится вводить новые постановления и порядки, без чего нельзя основать государство и обеспечить себе безопасность.
Очень интересная фраза, которая, возможно, требует особого внимания для понимания трудностей перевода текста Макиавелли. Для начала сравним варианты переводов на русский язык первой половины предложения.
В переводе под редакцией Курочкина: «Правители, которые, подобно упомянутым мною лицам, обладают высокими дарованиями, если и овладевают с трудом государствами (здесь и далее выделено мной – В.Р.), зато без затруднений поддерживают в них власть. В этом отношении затруднения их всего чаще происходят от новых учреждений, новых государственных форм, которые они бывают принуждены вводить, чтобы основать свое правление и обезопасить его…»
У Роговина: «Те, которые делаются Князьями путем доблести (подобно вышеупомянутым), с трудом приобретают княжества, но легко их удерживают: и те трудности, кои им приходится преодолевать при приобретении княжеств, объясняются отчасти новыми учреждениями и порядками…
У Фельдштейна: «Люди, подобные названным, которые становятся князьями собственной силой, добиваются власти с трудом, но удерживают ее легко. Самые трудности, с какими они добиваются власти, происходят отчасти из-за новых учреждений и порядков…».
У Юсима: «Тот, кто становится государем доблестным путем, наподобие вышеназванных лиц, тому власть достается трудно, но удержать ее легко, а трудности приобретения власти возникают отчасти из-за новых порядков и установлений, которые правители вынуждены вводить для упрочения нового устройства и собственной безопасности».
Макиавелли в своем предложении употребляет сочетания acquistano el principato и acquistare el principato. Речь идет исключительно о приобретении принципата или, при желании, приобретении единоличной власти, причем это ясно из контекста, предполагающего здесь процесс минимум в два этапа, а не одномоментное событие: сначала завоевание власти, а затем установление новых порядков и установлений (nuovi ordini e modi). Сказанное у Макиавелли не только прямо корреспондирует с основанием государства (fondare lo stato loro), но и приравнивается к нему. В данном конкретном случае, разумеется. Марк Юсим, правда, переводит концовку предложения как «упрочение нового устройства», что может привести к некоторой двусмысленности при понимании, однако в целом вполне адекватно.
Как бы то ни было, для понимания текста Макиавелли требуется определенная доля изощренности и знание нюансов флорентийского диалекта того времени. В наше время политологам и переводчикам это кажется, к сожалению, часто неоправданной роскошью. В результате периодически то или иное положение в «Государе» допускает различную трактовку. Или же оказывается недооцененным.
Стоит обратить внимание на использование Макиавелли слова ordini. В приведенных выше переводах на русский язык оно звучит как постановления, учреждения и порядки. Во флорентийском диалекте итальянского оно означало конституционные (основные законодательные) установления. Использовалось близко к понятию законы (leggi), однако отличалось от него. Как синонимы этого слова Макиавелли употреблял в «Рассуждениях» термины modi, istituti, statute, но отдавал явное предпочтение именно ordini[289].
Напомню, что выше автор дважды писал о случае, который выпал на долю Моисея, Кира, Ромула и Тезея: «Вникая в их жизнь и дела, мы замечаем, что фортуна предоставила им только случай, поставивший их лицом к лицу с материей, которой они могли придать любую форму по своему усмотрению; не представься случай, доблесть духа этих людей угасла бы в безвестности, но не будь этой доблести, случай представился бы напрасно… Случайные стечения обстоятельств оказались для этих людей счастливыми, а их необыкновенная доблесть помогла им воспользоваться случаем, что привело их отчизну к славе и процветанию». Итак, получается следующая цепочка рассуждений. Счастливый случай дал возможность проявить перечисленным основателям государств доблесть духа. Их доблесть (virtù) помогла воспользоваться возникшим случаем и привести их страну к славе и процветанию. Для того, чтобы добиться последнего, они были вынуждены (о том, почему именно «вынуждены», разговор пойдет чуть ниже) ввести nuovi ordini e modi, то есть новые конституционные установления и порядки.
Сделаем отсюда несколько выводов:
– счастливое стечение случайных обстоятельств (счастливый случай) для данных правителей означает прежде всего отсутствие адекватного конституционного законодательства у соответствующих народов;
– проявление virtù у этих правителей выглядит как установление новых основных законодательных порядков. Исключением является Моисей, поскольку соответствующие законы были продиктованы ему Богом. Вообще же в истории западной политической мысли Макиавелли останется как мыслитель, который вернулся к идее великого законодателя, однако не в качестве представителя божественной идеи, а как человека интеллекта, благословленного представившейся ему возможностью[290];
– если бы правители не ввели новые основные законодательные установления, то есть доказали бы отсутствие у себя virtù, то «случай бы представился напрасно», то есть не был бы реализован;
– есть прямая связь между основанием нового государства и упрочением безопасности его правителя с одной стороны, и новыми конституционными установлениями с другой;
– больше того, без новых основных законов данные народы не достигли бы «славы и процветания».
– Макиавелли отнюдь не предстает сторонником деспотизма и неограниченного единовластного правления. Скорее здесь он прежде всего реформатор.
А надо знать, что нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми. Кто ни выступал с подобным начинанием, его ожидает враждебность тех, кому выгодны старые порядки, и холодность тех, кому выгодны новые. Холодность же эта объясняется отчасти страхом перед противником, на чьей стороне – законы; отчасти недоверчивостью людей, которые на самом деле не верят в новое, пока оно не закреплено продолжительным опытом. Когда приверженцы старого видят возможность действовать, они нападают с ожесточением, тогда как сторонники нового обороняются вяло, почему, опираясь на них, подвергаешь себя опасности.
В переводе Юсима: «Следует заметить, что нет начинания, которое так же трудно задумать, с успехом провести в жизнь и безопасно осуществить, как стать во главе государственного преобразования. Враги преобразователя – все те, кто благоденствовал при прежнем режиме; а те, кому нововведения могут пойти на пользу, защищают его довольно прохладно. Это отсутствие пыла связано отчасти со страхом перед противниками, на стороне которых закон, отчасти с недоверчивостью людей, которые не верят в новшества, пока они не подкреплены опытом. Поэтому всякий раз, как противники располагают возможностью для нападения, они ее рьяно используют, защитники же рвения не проявляют, так что новые порядки оказываются под угрозой».
У Макиавелли всегда хватало оппонентов, которые готовы были
