либо слышал, но в каком-то очень странном виде. Генри буквально не узнавал его. Где тот сдержанный, тихий человек, неизменно вежливый на людях и немного язвительный наедине? Откуда эта злость?
– Отель, – вдруг понял Генри. – Он как-то на тебя воздействует.
– Не во всем на свете виноваты потусторонние силы, Генри, – горько произнес Сората. – Ты можешь всю жизнь валить свои проблемы на них, но так ты ничего не добьешься. Нужно все брать в свои руки.
Сората обогнул его и вышел из детской. Генри хотел возразить, сказать что-то в оправдание, привести аргументы. Да хотя бы попробовать достучаться! Но Сората снова оставил его позади, углубившись в темные переплетения пустых коридоров.
Может ли место так быстро менять людей? Или Сората прав, и Генри просто не дано понять его чувств, ведь у него не было не то что ребенка – вообще никого. И когда шаги Сораты стихли вдали, Генри показалось, что и эта единственная ниточка, которая шла из него к другому человеку, натянулась до предела, грозя вот-вот порваться. Может ли место менять людей? Им ли не знать этого, им, пережившим все ужасы Синтара.
– Макалистер, прием. Макалистер, вы нашли Сорату?
Голос Курихары вторгся в вязкую тишину, и Генри не сразу сообразил, что надо делать. Зажал конку связи большим пальцем и ответил:
– Кажется, да.
– Кажется? Что это значит? Макалистер, не время для шуток.
Кажется, Генри нашел, но не только Сорату. Кажется, он нащупал что-то совсем недоброе, что спало здесь целых десять лет.
Но уже готово проснуться.
Вечер, как назло, выдался темным и холодным. Ветер запутался в сухих ветках, шелестя прошлогодней листвой, и Фудзивара Горо нервно прислушивался к тревожным звукам, согреваясь сигаретами и притоптывая ногами на месте. Не стоило соглашаться, но деньги… Деньги становятся только лучше, увеличиваясь в количестве, а обманывать незнакомцев – это ведь даже не обман, так, шутка заскучавшего ночного сторожа. Убедить себя в этом было проще простого, и Фудзивара, бросив окурок на землю, затоптал его и зажег новую сигарету.
Ну и холод. Побыстрее бы все закончилось. Долго ему еще тут торчать?
Он достал мобильный телефон, но связи, как обычно, не было. В последнее время с этим постоянно проблемы, особенно, когда очень надо позвонить. Или, как сейчас, ждешь звонка.
Низко пролетела крупная птица, и Фудзивара испуганно присел, выронив сигарету. Красный огонек затерялся в жухлой траве, и охранник выругался, не боясь быть услышанным. Наклонился и тут почувствовал движение за спиной. Под курткой вмиг все покрылось испариной. Фудзивара медленно выпрямился и удобнее перехватил ружье.
– Кто тут? Эй, я не шучу! Выходи живо!
Собственный громкий голос внушал уверенность, и Фудзивара, еще раз помянув демонов, полез за фонарем. Луна снова скрылась, и замерзшие пальцы с трудом справлялись с застежкой кармана.
– Да чтоб тебя…
Рядом послышался шорох, словно кто-то легкий быстро пробежался по траве. Совсем близко. Фудзивара рывком вытащил фонарик и включил. Яркий узкий луч выхватил из тьмы сначала клок травы, потом скрюченное сухое дерево, часть крыльца, порог, после недавнего урагана усыпанный мусором.
Никого.
Фудзивара припомнил имя пропавшего паренька и недоверчиво позвал:
– Йоичи? Йоичи, это ты?
И вновь тишина в ответ. На лбу выступил пот, несмотря на совсем не весенний холод, а руки, напротив, затряслись в ознобе.
Какое-то время было абсолютно тихо, пока ухо не уловило негромкий голос, зовущий его по имени.
– Нобу? Нобу, ты?
Голос был знакомым, но Фудзивара не ждал, что Курода решится с ним заговорить, тем более сейчас. Да и что ему тут делать?
– Это я, Нобу, – послышалось в ответ. – Нам нужно кое-что обсудить. Иди сюда.
Фудзивара тяжело сглотнул. Не то чтобы он верил местным суевериям, но по ночам старался лишний раз не бродить по отелю, ограничиваясь круговыми обходами территории. Считал, что если тут и есть призраки, то лучше просто их не трогать, и тогда они не тронут тебя.
– Горо, ну где же ты? Давай скорее.
В окне первого этажа мелькнул человеческий силуэт, и Фудзивара дрогнул. Если Нобу заговорил с ним, значит, все серьезно. Он перекинул ружье за спину и поднялся по ступеням. Двери остались открытыми, и он вошел внутрь.
Нобу там не было.
И только когда за спиной раздался скрип петель, Фудзивара понял, что не так. Он слышал голос Нобу не издалека.
Он слышал его рядом с собой.
Камнем бросьте в меня!
Ветку цветущей вишни
Я сейчас обломил.
(Кикаку)
«Я прощаю тебе твою жестокость.
Наверное, на твоем месте я вел бы себя
так же, но тогда мне хотелось закричать:
я потерял больше! Мои страдания сильнее
твоих! И если бы я так сказал, потерял бы тебя
навсегда. Эта, последняя, потеря убила бы меня».
(из неотправленных писем Генри Макалистера)
История пятая,
в которой самые страшные слова
все-таки произносятся
Генри молчал, чтобы не нарваться на новый болезненный укол, ведь уж чего-чего, а колючек у Сораты всегда было предостаточно. Генри казалось, что его уже ничем не проймешь. Но нет. Никакое самообладание не выдержит напора, с которым Сората передергивал каждое его слово, будто искал брешь во вражеской обороне. Генри и хотел бы понять его, но вместо этого терпел. Терпение было его главным козырем.
Сората велел всем собраться в холле, едва минул первый час поисков. Ответили все, и в их механических голосах, переданных радиоволнами, Генри почудилось облегчение. Пожалуй, даже Хидеко его испытывала, а может, Генри просто не хотел думать о ней как-то по-особенному. В любом случае, сейчас они шли обратно, молча, нарушая ватную тишину дыханием и гулким эхом шагов. Под защитой стен не стало теплее, как Генри надеялся, наоборот, будто бы даже холод здесь был злым и раздраженным, хватал за руки, покалывал щеки. Генри шел на несколько шагов позади Сораты, и потому темп их продвижения был не слишком велик.
– Так что насчет призраков? – вдруг спросил Сората.
– Что насчет призраков? – откликнулся он как можно спокойнее. Сората заговорил с ним сам, и главное теперь – все не испортить.
– Они здесь есть?
Генри пожал плечами, пусть Сората и не мог этого видеть.
– Не знаю. Возможно. Я не встретил ни одной мертвой души, но…
– Но?
– Слышал… что-то.
Сората шумно вздохнул, и шаг его сбился.
– Надеюсь, Йоичи в безопасности.
То, как он произнес это имя, было странным. Генри слышал из уст Сораты многие имена –
