понадобится, а вот я бы не отказался от махрового послебанного халата.
— Поискать? — встрепенулся Валерон.
— Буду я еще за бандитами донашивать халаты, — фыркнул я. — Новый купим. Могу я себе купить один новый халат?
Вопрос был риторическим, поэтому Валерон на него не ответил, а перешел на тему, волнующую его куда сильнее, чем халаты.
— Наташа тоже считает, что в Антошину женушку нужно плевать и закапывать где-нибудь в зоне. Или не закапывать, но в зоне точно…
— Вот ведь жизнь пошла — все вокруг хотят плеваться, — проворчал я, вспомнив заодно и Митю. — Давай хотя бы выслушаем, что она хочет нам сказать, если уж тащилась в такую даль.
После купели я почувствовал себя бодрее, а одевшись, понял, что выдержу разговор с Антошиной супругой. Если он будет коротким и по делу.
В гостиной уже накрыли принесенный небольшой столик — наверняка Наташа позаботилась, чтобы я мог не только слушать, что там хочет эта Соня, но и плотно поесть перед сном. При моем появлении Даньшина сказала, что она нас покидает, но таким тоном, который подразумевал ее возвращение в любую минуту.
Прислуги не было, потому что разговор подразумевался приватный, и я решил обслужить себя сам. Приподнял крышку с одного блюда, с другого, с третьего. Наконец определился и положил себе обычной вареной картошки с куском мяса. А к нему пару соленых огурчиков, о происхождении которых догадывался, но решил не уточнять, чтобы не портить аппетит. Не себе, присутствующим, мне аппетит такая мелочь уже не способна испортить.
— Дамы, я буду есть один? — удивился я.
Приборы были для всех, но к столу никто не подходил, кроме меня.
— Честно говоря, я не хочу есть, — сказала Наташа. — Мы до твоего прихода как раз пили чай.
— Я тоже не хочу, — поддержала ее Антошина супруга. — Давайте наконец перейдем к делу. А дело в том, что Антон собрался жениться.
Я чуть не подавился от такого известия.
— У нас разрешили многоженство? — уточнил я.
— Да вы прирожденный шутник, Петр, — едко бросила Антошина супруга. — Разумеется, он собирается сначала развестись со мной. В ваших интересах этого не допустить.
— С чего вдруг? — удивился я. — Мне нет дела до личной жизни кузена. Я с ним вообще общаться не хочу.
— С того, что он собрался жениться на сестре вашей супруги, — зло бросила Софья.
Я посмотрел на Наташу, но она выглядела столь же ошарашенной известием, как и я.
— Мало ли чего он собирается. Не думаю, что отец потенциальной невесты согласится, — уверенно сказал я. — Зачем ему нищий нахлебник?
— О, Петр, вы не понимаете сути происходящего. Василий Петрович был столь любезен, что побеседовал со мной лично. И сказал, что я должна принять вину на себя. Мол, по моей вине в семье детей нет.
— Хорошее предложение, — тихо проворчал Валерон. — Даже не сказал, что альтернативой будет несчастный случай. Хотя он наверняка будет, просто позже. Она слишком много знает, чтобы Антоша отпустил ее от всей широты своей души.
— А вы не сказали ему, что причина в Антоне?
— Даже если бы сказала, он бы не поверил. У него заключение от целителей, что Антон полностью здоров и готов к продолжению рода.
— Лица, покушавшиеся на родную кровь, обречены на бесплодие, — намекнул я.
— Думаю, отца это волнует в последнюю очередь. Любые внуки будут его по крови, цель этого брака в другом, — внезапно сказала Наташа.
— О да, заполучить мой дом в Святославске. Куликов мне заявил, что выселиться я должна в течение недели. И знаете, он был очень убедителен.
— Почему вы не обратились за помощью к своей семье?
— Потому что они мне уже отказали в финансовой поддержке, — помрачнела она. — И у меня нет информации, которую они согласились бы купить. С вами ситуация иная.
Интересные у них отношения в семье, однако.
— То, что Антон на меня несколько раз покушался, я знаю.
— Я могу это засвидетельствовать письменно. Вам будет с чем идти в полицию.
— То есть вы хотите своими руками засадить в тюрьму мужа, чтобы не разводиться? — усмехнулся я. — И наверное, я ещё должен за это заплатить?
— За мои показания? Разумеется, — уверенно ответила она. — Вы гасите мои долги. И ежегодно выплачиваете по десять тысяч рублей.
А губа у неё не дура…
— Велики ли долги?
— Каких-то жалких пятнадцать тысяч с небольшим, — махнула она рукой. — Я точно не помню. Антон задолжал куда более солидную сумму. Но его долги — не моя проблема. Это проблема Вороновых.
— Не моя точно, — отрезал я. — Это проблема вашей семьи. Мне исключительно всё равно, будет ли Антон сидеть в тюрьме или нет.
Она закусила губу. Не ожидала, что откажусь от столь заманчивого предложения? Решила, что захочу отыграться на кузене, засадив того надолго в тюрьму, а то и отправив на каторгу? Это беспокоило меня куда меньше, чем возможный брак Антона с сестрой Наташи. Куликов явно давал понять о своих намерениях: вернуть дочь и заполучить второе княжество для своих наследников. Софья этого не сообразила, зато поняла Наташа. А гостья решила зайти с другой стороны.
— Но вам наверняка не всё равно, стану ли я говорить в Святославске о том, кто уничтожил Черное Солнце в Святославске, — намекнула она.
— По-вашему, в это кто-то поверит? — удивился я. — Что вчерашний гимназист в одиночку вынес толпу хорошо подготовленных бандитов? Что за чушь?
— У вас его мебель.
— В связи с этим возникает вопрос, откуда вы это знаете, — усмехнулся я. — Боюсь, вы таким рассказом нанесете больше урона своей репутации, чем моей.
— Я сейчас говорю не о репутации, а о том, что бандиты ищут тех, кто замешан в исчезновении их… коллег. Согласитесь, в такой ситуации десять тысяч в год — это мелочь.
Она довольно улыбалась, уверенная, что загнала меня в угол.
— Софья Львовна, дорогая, шантажисты плохо заканчивают. Ну, выйдут они на меня, я скажу, у кого купил, и что?
Ее улыбка померкла.
— Боюсь, вам нечего предложить мне в обмен на деньги, — продолжил я. — Разве что… Что вы знаете о письме, оставленном нашим с Антоном дедом,
