схлипываю, ощущая, как ненависть внутри меня немного успокаивается.
— Ещё секунда и я велю вам покинуть Лакрас, — тем временем шипит Итен.
В спальне мы остаёмся одни ещё через пару секунд. Никто не спорит больше с разгневанным императором. Я же осторожно вдыхаю родной запах и словно возвращаюсь в реальность.
— Малышка, — слышу сзади тихо голос Итена.
— Я не хотела… — осторожно повернулась к нему и посмотрела в глаза. — Прошу, извини меня… Я вдруг что-то ощутила. Что-то сильное и странное. Я словно… Словно резко стала вас ненавидеть и мне захотелось вас… Вас…
— Тщ-щ, — тихо успокаивает меня Аркул. — Возможно, ты путаешь это с… С чем-то другим, дорогая? — муж гладит меня по волосам.
— Я не знаю… Не оставляйте меня. Не бросайте сегодня.
— И в мыслях не было, — улыбнулся Аркул. — Нас ждёт ужин на балконе. Оденься и выходи.
— Ни на секунду, — добавляю.
— Хорошо, идём вместе, — быстро соглашаются оба мужчины и мы идём в гардеробную.
С ними как-то спокойнее.
12
Итен
Ужин проходит довольно тихо и уединённо, словно мир за пределами этой террасы и вовсе не существует. Вокруг мерцает мягкий свет свечей, бросающий тёплые отблески на стены. Кара дрожит в моих руках — её плечи, едва заметно подрагивающие, придают ей хрупкость, которая заставляет меня крепче сжимать её, даря ощущение спокойствия и тепла. Порой она перемещается к Аркулу, точно так же прижимаясь к нему, не отпуская нас обоих ни на миг. Её тонкие пальцы дрожат, словно отражая внутреннее волнение, но в то же время её глаза сияют мягким светом счастья.
Каждое её прикосновение, каждое движение отзываются глубоко внутри меня, будя чувства, которые уже невозможно сдержать. Кара — такая нежная, такая сладкая, что всё естество замирает, тянется к ней в ответ, желая защитить и удержать рядом. Порой я позволяю себе осторожно коснуться губами её щеки, волос, или тихо вдыхаю её едва уловимый, сладковатый запах, боясь спугнуть. В ответ она тихо смеётся, её смех — как еле слышный звон колокольчиков, уносящий прочь все тревоги. Её лицо озаряет счастье, на щеках играет лёгкий румянец, выдающий её настоящее состояние — здесь и сейчас, с нами, она забывает обо всех тяготах и просто наслаждается моментом.
Когда Аркул отлучается за пледом, я маню её к себе, предлагая укрыться вместе от холода в большом мягком кресле. Она, немного смущаясь, пересаживается ко мне на колени, укутываясь в моё объятие, её пальцы осторожно сжимают мою руку. Её смущение выдают покрасневшие щеки и взгляд, чуть опущенный вниз, но это не мешает ей почувствовать себя здесь, в безопасности, наедине с нами.
— Итен, ты правда хотел тогда меня отстранить? Правда настолько не доверял? А сейчас? Доверяешь?
— Если я и доверяю кому-то в этой вселенной, так это тебе и Аркулу, моя дорогая. Хватит меня подозревать в государственной измене, — тяну её на себя и укладываю головой на грудь. Девушка осторожно ложится, придерживая небольшой животик и расслабляется. Попой немного съезжает на свободное место кресла, но я всё равно обнимаю её за талию другой рукой. Смотрю вверх, на родные звёзды и счастливо улыбаюсь. Она — всё, что мне нужно в этом мире. И мне сейчас всё равно, что будет со всем остальным миром. Только бы она была рядом.
— Я не верю. Ты же отстранил меня, позволил искину запретить мне доступ в сети. А Аркул? — Кара встала с меня и посмотрела на брата, который вернулся с её любимым мягким пледом. — Что у тебя было с Рианель? — шепчет девушка, осторожно смотря на Аркула.
— Дорогая… — Аркул присел рядом и словил её лицо. Девушка моргнула, принимая его ласку и касание. Не отворачивается и не прячется, ждет ответа. Тогда, на Земле 2.0, она просто эмоционировала. Это всё были эмоции, неподвластные ей. Беременные женщины, кажется, очень коварны и чувствительны. Особенно эта землянка, что в корне поменяла не только нас с братом, а и, кажется, всю Империю.
— Она моя бывшая. Такая же, как для Итена — Анзаи. Мы оба — не идеальны и совершили ряд непростительных ошибок. Но я не изменял тебе. И в мыслях не было. Я не смогу думать ни о ком, кроме тебя.
— Я верю. Верю в это, — Кара опускает ресницы, но все же не сдерживает слезинки. — Но как мне нужно было доказать ещё свою преданность? — сглотнула она. — Вы беспрекословно позволили ноордам стать императорским кланом. А со мной словно…
— Не сравнивай, родная, — я обхватил её талию. — Не спорю, возможно, мы оба допустили ошибки, решив, что тебе ни к чему заниматься политикой или вопросами, что связаны с устройством государства. Но, должен признать, твои пересмотры системы деторождения и помощь детям, от которых отказались уже после рождения… Дорогого стоит. Мне понравилось, что ты придумала будущим родителям давать время на то, чтобы подумать и решить — могут ли они быть родителями. Это может помочь решить вопрос с отказными малышами в Империи.
— Пока я ношу малыша, эти вопросы очень остро меня волнуют. Хотя, думаю, после будет точно так же.
— Мне тоже нравится, что каждый из нас занимается своим делом. Не как Айларен. Везде и нигде — одновременно. А каждый тратит свой ресурс так, как ему хочется. Занимайся и далее этими вопросами, Кара. Если все будет хорошо, мы сможем дать хороший пример не только нашим кланам, а и будущим поколениям.
— Мы можем сегодня остаться в нашей спальне? — осторожно спрашиваю я.
— Можете. Но это не значит, что я вас простила, — вредная Кара настолько мило выглядит, что мне хочется сжать ее посильнее.
— Обожаю. Я просто обожаю тебя беременную, крошка, — я хохотнул. — Идём спать. Завтра длинный и тяжелый день.
Кара заснула быстро. Повернувшись на бок, в сторону Аркула, она какое-то время ещё говорила и сонно слушала. Но после вырубилась, согретая и в полной безопасности.
Осторожно касаюсь её плеча, словно боясь нарушить эту тонкую, едва уловимую связь между нами. На её коже поблёскивают тонкие, изящные татуировки, извиваясь подобно светлым, золотым нитям, как напоминание о том, что однажды мы прошли, пройдя через боль и испытания, объединив свои силы и ментальные тела. Этот узор — свидетельство того момента, когда Кара стала нашей навсегда. Как бы далеко мы ни заходили, какими бы ни были разногласия, она останется с нами до самой смерти. Она принадлежит нам, как и мы ей.
После всего, что произошло, нам предстоит обсудить немало. Придётся заново обговорить наши отношения, и, возможно, решить что-то, что
