отвлечь меня от этой борьбы, но… ничего.
Он выглядит так, словно жил на улице. Его одежда изорвана и испорчена, за исключением толстовки. Джинсы и ботинки обычные. Костяшки пальцев разбиты, а синяки на лице резко контрастируют с призрачным цветом его кожи.
Он уверенно стоит передо мной, перед наследником империи Кэйн, перед будущим большой империи — той, которой я почти не воспользовался. Эта возможность — шанс, которым я должен воспользоваться.
Мы оба чего-то хотим, и я могу быть уверен, что он не связан с моими родителями.
И я использую этот шанс.
Я размещаю его у себя, даю ему еду и достаточно денег, чтобы прожить, пока он будет разыскивать мою сестру в течение следующих недель под моим полным наблюдением.
Я принимаю должность моего отца в семейном бизнесе и бумаги, в которых я обозначен как законный наследник империи Кэйн. Заголовки новостей один за другим пестрят фотографиями, на которых я запечатлен на заседании совета директоров, выступаю в аудитории, делая важный шаг в своей жизни.
И все это ради моей сестры.
По мере того как дни приближаются к окончанию университета, Хелиа Нэшвуд находит мою сестру, но когда я добираюсь до дома в Дублине, ее там нет. Очевидно, охрана, которую приставили к ней мои родители, поняла, что за ней кто-то следит, и переместила ее.
Хелиа снял охрану, но мои родители продолжали находить новых. Постоянные убийства, но они все равно не сдавались.
Нам с Хелиа пришлось разработать тщательный план, чтобы вернуть Венецию Кэйн домой и спрятать от глаз моих родителей.
Все это под прикрытием того, что я — идеальный наследник, которого они хотят, готовый унаследовать дедушкины деньги в сто миллионов фунтов, которые перейдут к ним в ближайшие годы. Я просто не знал, что есть небольшой пункт, согласно которому я должен жениться.
И на это ушло несколько месяцев, в течение которых мы решали, встречались и анализировали, кто лучше всего подходит для наших целей.
Медленно, но верно план продвигался вперед. Поиски Венеции продолжались, как бы они ни старались ее скрыть.
Прошло несколько лет, и я возглавил корпорацию Vino. Башни моего успеха стояли передо мной как чудовищное зрелище того, во что я превратился. Грязный лондонский бизнесмен, медленно входящий в элитный социальный класс.
И вот наконец я поставил первую шахматную фигуру.
Вношу Мейса Торре в черный список за год до того, как собираюсь просить его о дочери.
И тогда Хелиа решает воспользоваться его шансом за то, что он помог мне найти сестру.
Глава 17
Двумя днями ранее
Лететь в Эдинбург, не предупредив Аврору, было плохим решением, но я надеюсь, что она подождет и позволит мне все как следует объяснить.
Найти Венецию было легко, если бы не вмешательство моих родителей, но как только я получил наследство в прошлом месяце, я перевел его на банковский счет отца. Этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь их внимание от Венеции, и я снова смог ее разыскать.
Хотя вся моя жизнь не была направлена на поиски Венеции, большая часть последних лет была направлена именно на это. Я поддерживал контакт с Хелиа, зная, что он может пригодиться, несмотря на его манипуляции и нечестные методы.
Мне нужно, чтобы все произошло быстро, пока Хелиа не сломался и не рассказал Авроре то, что ему не следует, особенно с учетом того, как он выкручивается, чтобы все работало в его пользу.
— Она выйдет через минуту, сэр.
Я киваю даме на ресепшене и жду на уродливых белых пластиковых сиденьях.
Я нахожусь в частной школе для девочек, в которую моя мать и отец определили Венецию. По крайней мере, она хорошо охраняется и достаточно защищена, но, сидя в заросшем привидениями коридоре старого здания, я понимаю, что все подходит к концу.
Я смогу заполучить обеих женщин в свою жизнь и сохранить их. Я смогу обеспечить Венеции лучшую, свободную жизнь, а Авроре наконец скажу, что не собираюсь ее отпускать и что она глубоко зарылась в меня и поселилась в моем сердце.
Я никогда не испытывал такого сильного желания защитить и сохранить кого-то, как в случае с Авророй. Я хочу сохранить ее мягкие прикосновения и улыбки для себя. Я готов пойти на все, чтобы защитить ее. Я убивал ради нее.
На моих руках снова кровь.
Ради нее.
Она оглянулась на меня, улыбнулась, и я создал страховочную сетку для каждого ее шага.
Ради ее счастья, ради ее улыбок я так много сделал, так много изменил.
Я пойду по раскаленным углям, по битому стеклу, даже убью целую армию, лишь бы видеть ее в безопасности.
От пульсации в груди мне хочется потереть ее. Оттенок боли в сочетании с тихим стуком сердца заставляет меня делать глубокие вдохи.
Она стала для меня всем, и даже не подозревает, насколько это важно.
Шаги приближаются, и я поднимаю голову. Мои глаза сталкиваются со знакомыми черными глазами.
На прошлой неделе у Венеции был день рождения, ей исполнилось восемнадцать.
Я замечаю наше сходство: ее длинные золотисто-каштановые волосы, уложенные набок, черные глаза, устремленные на меня, загорелая оливковая кожа, которая совпадает с моей из-за нашей итальянской крови.
Она выше, чем в последний раз, когда я видел ее, когда она выскользнула из моих рук два года назад. В последний раз, когда я нашел ее.
Секретарша отпускает ее и идет садиться за стол, но мой взгляд не отрывается от Венеции.
Она здесь.
Она может пойти домой со мной.
Она медленно идет ко мне, сжимая в руках небольшую сумку, и смотрит на меня любопытными глазами.
— Венеция, — шепчу я, поднимая руку. Я быстро опускаю ее, не желая, чтобы она чувствовала себя неловко.
— Ты готова?
Мои глаза ищут хоть какую-то нерешительность.
Читала ли она письма, которые я ей отправил? Рассказывали ли ей обо мне охранники, как я просил, чтобы она была готова и это не стало для нее большим потрясением?
Она открывает рот, колеблется, затем закрывает его и кивает.
— Пойдем.
Повернувшись, я направляюсь к входным дверям, идя рядом с ней и украдкой поглядывая на нее.
Я защищу ее от наших родителей. Ей не нужно знать о…
— Ты слишком долго. — Ее хриплый голос останавливает меня.
Костяшки пальцев побелели, когда она сжимала ручку сумки, а челюсть напряжена, как будто она сдерживает свой гнев.
— Я не мог до тебя дозвониться, Венеция. Отец и мать делали все возможное, чтобы
