я.
У меня в кармане снова завибрировал магофон.
Я взглянул на экран и приятно удивился — звонил князь Голицын. Я так и не собрался навестить князя после того, как его выписали из лечебницы.
— Рад вас слышать, Николай Андреевич! — сказал я. — У вас все хорошо?
— Спасибо, Никита Васильевич, — ответил князь. — Да, я уже дома. Потихоньку прихожу в себя.
— А как Зяблик?
Зябликом звали демона Голицына. Вернее, Зяблик был только третьей частью демона Азарта — остальные два воплощения погибли, пытаясь обманом увести у меня мое поместье.
— С ним все хорошо, — ответил князь. — Уговаривает меня поехать на Байкал. Говорят, там удивительно красиво. Скалы, бескрайнее пресное море, шаманы…
— Не бывал, — улыбнулся я. — У вас ко мне дело, Николай Андреевич?
— Да, — нерешительно ответил Голицын. — Скажите, Никита Васильевич, мы можем встретиться для разговора?
— То есть, дело срочное и важное? — уточнил я. — И по магофону вы говорить не решаетесь?
— Очень важное, — ответил Голицын. — Для меня. И для вас тоже.
Мое любопытство уже разошлось не на шутку.
— Тогда предлагаю встретиться прямо сейчас. Я еду смотреть дом, это на набережной Фонтанки. Подъезжайте прямо туда.
Я продиктовал Голицыну адрес.
— Хорошо, — удивленно ответил князь. — Этот дом…
Он не закончил фразу и дал отбой.
* * *
— Приехали, барин! — сказал извозчик, останавливая машину на набережной Фонтанки.
Я расплатился с ним и с любопытством огляделся.
Это был не центр Столицы, а один из районов неподалеку от него. На набережной теснились доходные дома. К одному из них и был пристроен дом, который выбрал Семен.
Небольшой симпатичный домик словно отступил на пару шагов от набережной. Перед каменным крыльцом с полуколоннами раскинулся крохотный садик, в котором пламенели осенней листвой два роскошных клена.
Первый этаж дома использовался под хозяйственные помещения — об этом говорили высокие прямоугольные окна. Выше располагались два жилых этажа с полукруглыми окнами. А под самой крышей было еще одно крохотное круглое окошко. Я сразу представил за ним маленькую комнату на чердаке.
Наверняка в ней живет гном!
В общем, дом понравился мне с первого взгляда.
Семен Евграфович и Барятинский ждали меня возле ограды. Семен держал над головой зонт — с хмурого неба накрапывал еле заметный дождик. В руке Барятинского была зажата открытая бутылка шампанского.
— Ты не меняешься, Гриша! — улыбнулся я.
— Постоянство — это добродетель, как говорил Плутарх, — важно ответил Барятинский. — Или Сенека? Вечно их путаю.
И протянул мне бутылку:
— Хочешь?
— Нет, — отказался я.
Провел пальцем по мокрым чугунным завиткам ограды.
— Семен Евграфович, ты молодчина. Это не дом, а настоящий дворец!
— А вы идите сюда, господин барон!
Одной стороной дом выходил в узкий переулок, и сияющий Семен Евграфович повел меня туда.
— Видите?
Он показал мне на ворота с толстыми створками, окованными железом.
— Въезд. Наверняка там склад. А можно и гараж сделать под ваши машины.
— Отлично, — кивнул я.
— Только сегодня не получится посмотреть.
Семен Евграфович грустно понурился.
— До хозяина не дозвониться. А посредник не хочет ехать. Простите, я не успел вас предупредить.
— Как это? — удивился я. — Посредник не хочет заработать? Дай-ка мне его номер!
— Вы сами ему позвоните? — обрадовался Семен.
— Конечно. Зря я приехал, что ли?
Я набрал номер.
— Слушаю, — ответил мне хриплый голос.
В нем явно звучала настороженность — как будто человек чего-то опасался.
— С вами говорит барон Волков, — представился я. — Вы занимаетесь продажей дома на набережной Фонтанки? Я хочу его посмотреть.
— Господин барон, сегодня никак не получится, — заюлил собеседник. — Видите ли, я приболел.
В доказательство своих слов он натужно закашлялся.
— Диктуй мне номер хозяина дома, быстро, — велел я. — Я уже приехал и не намерен терять время.
— Ваша милость, никак нельзя, — растерялся собеседник. — Владелец дома не хочет разглашать свое имя.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда я войду сам и осмотрю дом. А потом приеду к тебе, и мы подпишем документы. Но на комиссию с моей стороны можешь не рассчитывать.
— Как сами? — обомлел посредник. — А полиция?
— А полиции я не боюсь, — усмехнулся я.
— Ваша милость, подождите! Я сейчас, я тут недалеко…
— У тебя десять минут, — предупредил я. — потом я вхожу.
* * *
— Ловко вы его, господин барон! — обрадовался Семен Евграфович.
— Запоминай, как это делается, Семен, — улыбнулся я. — Тебе, как моему представителю, это пригодится.
— Я запомню, — важно кивнул Мальцев.
— И поговори откровенно с Барятинским, — посоветовал я. — Тебе учиться надо и дела вести, а не с ним куролесить.
— А может, вы, господин барон? — погрустнел Семен.
— Сам, Семен, сам.
Заскучавший Барятинский подошел к нам.
— Никита, давай выпьем! — улыбаясь, предложил он. — Я сегодня таких лошадей купил! Ты бы их только видел. Одна гнедая, вторая вороная! Ноги тонкие, ноздри широкие. Сказка, а не лошади!
— Гриша, отстань, — отмахнулся я. — Пить с тобой я не буду. У меня завтра утром дуэль.
— Дуэль? — изумился Барятинский. — И ты мне ничего не сказал? Друг, называется!
Он даже забыл про свою бутылку — настолько поразили его мои слова.
— С кем ты дерешься? — пристал он. — Хотя, неважно! Я буду твоим секундантом!
— Гриша, не нужно, — попытался я остановить Барятинского.
— Ты хочешь меня обидеть? — немедленно надулся он. — Я поеду с тобой, и точка!
— Хорошо, — согласился я. — Выезжаем рано утром.
— А где будет дуэль? В Александровском парке?
Александровский парк славился тем, что в нем часто происходили дуэли между столичными аристократами.
— Нет, — усмехнулся я. — В лесу под Выборгом.
— Романтично, — оценил Барятинский. — Тогда надо захватить с собой побольше еды и выпивки. Отпразднуем твою победу прямо в лесу, на берегу какого-нибудь
