же?
- Гостям предлагают женщин, чтобы он возлег с ней.
- Ну – Хелдор несколько потерялся - такая традиция осталась у нас в отдаленных деревнях, чтобы, так сказать, дать новую кровь, избежать вырождения… - командир начал заметно нервничать, не предложит ли он сейчас заделать его женушке наследничка.
- Наша кровь сильна как никогда, но традиции есть традиции. - Пока они разговаривали, в зале начали собираться музыканты – барабаны, флейты, странного вида прямоугольные скрипки – вот весь их нехитрый инструмент. – Хочу я, знаешь ли, уважить тебя и кого-то из твоих воинов. – Скажи, как тебе моя жена? – спросил он, положив Хелдору руку на предплечье.
Командир вмиг покрылся испариной, посмотрев в глаза конунгу. Смотрел испытующе. Как он расценит то, что он откажет? Оскорбится, вызовет на поединок?
Конунг непродолжительное мнение последил за мимикой гостя, словно наслаждаясь его метаниями, после чего похлопал его по руке и громко рассмеялся:
- Ох, видел бы ты свое лицо, друг! Для соблюдения законов гостеприимства у меня есть специальная, хмм, прислуга. – Конунг загадочно подмигнул, после этого музыканты заиграли, с невероятным воодушевлением, словно ждали момента. Хелдор слушал незамысловатую, но бойкую музыку - под стать этому полудикому морскому народу. В звуках флейт, барабанов и пиликанье скрипок он видел и чувствовал суровые ветры, скрип досок, плеск весел о водную гладь, яростный перестук оружия о щиты. Было в музыке что-то звериное, даже первобытное.
Чадящие факелы притушили, музыка стала играть чуть тише, по залу пронесся удивленный, полный восхищения вздох. Внимание присутствующих привлекли четыре девушки – радушный хозяин вырядил их в одни лишь набедренные повязки; волосы распущены, на руках и ногах были латунные браслеты, что позвякивали в такт их чарующим движениям.
Рог в руках Хелдора треснул, обдав его вспенившейся медовухой. Он не сразу стал оттирать упелянд, борясь с досадой, и даже не заметил, как порезался острым осколком. Все смотрели на прекрасных, полуобнаженных, почти воздушных созданий – буквально очарованные ими. Он же мог видеть только их неестественную бледность, тонкие руки и чуть запавшие, горящие лихорадочным блеском глаза. Никаких сомнений: это были пленницы, которые он все эти дни пытался подкормить. Самую высокую, светловолосую девушку он каким-то чутьем узнал, хотя и в темнице был полумрак. Эгле.
Среди присутствующих только Флера и знала его тайну, потому с сочувствием и пониманием посмотрела на него. Их надо спасать, но как?
В этот момент пленная девушка тоже признала Хелдора – ненадолго задержав на нем взгляд. Конунг заметил это, но понял по-своему. Он указал на танцовщицу пальцем, что-то выкрикнув.
- Смотри-ка, дорогой гость, она сама тебя и выбрала – ухмыляясь, сказал конунг. – Других трех красавиц пусть делят твои отважные воины между собой. Или, если не хотят, не делят – он гадко и утробно рассмеялся.
Большинство бойцов Хелдора и правда разомлели от обилия еды, вина, медовухи – тут еще и безотказные девицы- самые смелые уже даже тянули к ним руки. Эгле стала под строгим взглядом конунга стала змейкой извиваться вокруг почетного гостя, ласкаясь к нему, прижимаясь к нему своим телом. Выдавливая из себя улыбку она, наконец, решительно схватила его за руки и припечатала его ладони к своей груди, тут же устроившись у него на коленях. Хелдора бросило в жар, после чего Эгле вдруг наклонилась к его уху, все также не стирая с лица фальшивой улыбки и произнесла:
- Вас хотят ограбить!
- Как? – Обалдел настолько, что не сразу сообразил, где находятся его руки, после чего тут же их отдернул.
Танцовщица, чтобы конунг ничего не заподозрил, переложила руки к себе на бедра, после чего подалась к нему к нему еще ближе, и ее грудь оказалась на уровне глаз Хелдора:
- Конунг послал за родичем. Я слышала, они приплывут этой ночью…
- Кажется, нашему почетному гостю не терпится уединиться… - Со странной торжественностью произнес конунг. Все прочие инструменты стихли, теперь лишь слышался бой барабанов, да перестук кубков о столы.
Хелдор справился с некоторым потрясением, а потом все встало на свои места. Подозрительные корабли, внезапное приглашение…
- Извини – выдохнул Хелдор, взяв девушку за талии, и чуть отстранив ее от себя.
- За что? – Девушка так и замерла, сидя у него на коленях.
- За это – Командир пикинеров резко скинул девушку с себя, вскакивая с места. Эгле, испуганно ойкнув, рухнула в ворох шкур подле его кресла:
- ИЗМЕНА! ПРОРЫВАЕМСЯ К СКЛАДУ! – Являя пример бойцам, Хелдор ногой перевернул стол и кинул кувшин в конунга.
Бойцы были дисциплинированны и мгновенно принялись исполнять – туман из голов резко выветрился, негу и расслабленность как рукой сняло. Полетели столы, лавки, в ход пошла посуда. Дружинники стали порываться к оставленному у входа оружию, раздавая тумаки направо и налево. Что характерно, представители двух самых немногочисленных кланов очень быстро самоустранились, чтобы не попасть под горячую руку. Третий клан, ярлом которого был невысокий и крепко сбитый молодой мужчина с едва отрастающей бородой, приказал своим воинам собраться подле него, но иных действий не предпринимал. Отступлению бойцов препятствовали лишь представители двух оставшихся кланов – но один был самый сильный и многочисленных, подчиненный напрямую конунгу.
Халдык весьма помог общему делу, потому как, не мудрствуя лукаво, схватил лавку и стал ей размахивать, не давая людям конунга предпринять хоть что-то. Хелдора остановить никто не пытался – конунга приводили в чувство после удачного (не для него) броска глиняным сосудом. Однако, в план отступления командир внес на ходу коррективы:
- Девок с собой! – отдал он приказ, понимая, что после того, как вся эта заварушка уляжется, их здесь не ждет ничего хорошего. Не затей конунг такого подлого трюка, он попытался бы поговорить с конунгом и выкупить их из рабства, не пожалев ни серебра, ни побрякушек, но судьба сложилась иначе.
Девушки замерли в испуге – немудрено, скорее всего, в примерно схожей ситуации их и сделали рабынями. В чувство привела их Эгле, заставив собираться к выходу. Их попытались окликнуть, но у бойцов Хелдора при себе были мечи – прочих же к стойке с оружием они не пускали. Танцовщицам воины любезно и даже галантно предложили свои плащи, дабы они смогли в них закутаться. От прежних гуляк с масляными глазами, тянувшими до этого к ним руки, не осталось и следа.
Дверной проем был не очень широким, так что ретироваться пришлось постепенно – девушек держали в глубине импровизированного строя. В
